убрали из большой политики, перевели в Москву и утвердили заместителем директора Института Маркса — Энгельса — Ленина при ЦК. В 1937 году арестовали.
Берия мстительно доложил Сталину:
«Пока еще молчит этот мерзавец и предатель Орахелашвили Мамия. Боимся крепко брать его в работу, так как каждый раз при допросе он падает в обморок и приходится впрыскивать ему камфару. Нет сомнения, что скоро заговорит и он».
Недавнего начальника Берии расстреляли. И жену, которая была наркомом просвещения Грузии. Дочь Орахелашвили получила пятнадцать лет.
В 1932 году кабинет Орахелашвили в Тифлисе занял Лаврентий Павлович. Ему было всего тридцать три года. В сравнительно молодом возрасте он занял очень высокий пост. Отныне к его мнению придется прислушиваться и московским чиновникам.
Но путь Берии наверх не был простым и легким. Партийная элита жила в мире интриг, где все друг друга ненавидели и объединялись против удачливого соперника.
18 декабря 1932 года встревоженный Берия писал Орджоникидзе из Сухуми:
«Дорогой Серго!
Только что приехавший из Москвы Багиров передал мне в присутствии товарищей Ваш разговор с ним обо мне. Сообщенные товарищем Багировым вещи были настолько чудовищны, что мне трудно было ему поверить.
Дорогой Серго, как могли Вы хоть на минуту допустить мысль о том, что я когда-либо, где-либо или кому-либо, в том числе и Нестору Лакоба, мог говорить столь нелепые, фантастические и даже контрреволюционные вещи вроде: “Серго в двадцать четвертом году в Грузии перестрелял бы всех грузин, если бы не я…”
Я знаю, что болтунов из числа тех, кто уехал из Закавказья, много, запретить болтать глупости невозможно, знаю, что обо мне и о нашей нынешней работе в Закавказье ходит много кривотолков, но я никак не могу понять, чем руководствовался т. Лакоба, какие цели он преследовал, когда сообщал Вам заведомо ложные вещи…
Дорогой Серго, Вы меня знаете больше десяти лет. Знаете все мои недостатки, знаете, на что я способен. Я ни разу не подводил ни ЦК, ни Вас и убежден — не подведу и в будущем.
Я отдаю все свое время работе, желая оправдать доверие ко мне партии и Центрального Комитета, я уже четыре года не пользовался отпуском, не находя возможным оторваться от дел. Сейчас нахожусь в Абхазии, нажимая на заготовки табаков…
Г.К. Орджоникидзе. 1935.
[РГАСПИ. Ф. 85. Оп.32. Д.80]
Своей карьерой Лаврентий Павлович обязан был прежде всего Серго Орджоникидзе
Я прошу только одного: не верить никому. Не верьте и мне без проверки того, что я говорю и делаю. Проверьте, и Вы сами убедитесь, насколько лживы и гнусны те инсинуации, которыми меня пытаются очернить в Ваших глазах».
Своей карьерой Лаврентий Павлович обязан был прежде всего Серго Орджоникидзе, который ему покровительствовал и рекомендовал Сталину. Берия не упускал случая доставить удовольствие высокому московскому начальнику.
11 августа 1936года Берия из Тифлиса писал Орджоникидзе: «Дорогой Серго!
Получил Ваше письмо о сборнике, посвященном Вашему 50-летию. Решение об издании такого сборника в связи с Вашим юбилеем есть твердое решение бюро Заккрайкома ВКП(б) и руководящего коллектива республик, поэтому убедительно просим Вас не возражать…
Ваши доклады и статьи также обязательно необходимо в сборник включить. Многое в них сохраняет свою полную силу и для сегодняшнего дня. Это необходимо также для воспитания масс молодежи. Просим дать Вашу санкцию на опубликование намеченных докладов и статей в сборнике к юбилею».
Постановление политбюро ЦК ВКП(б) о назначении Л.П. Берии первым секретарем Закавказского крайкома. 4 апреля 1934 Подлинник. Машинописный текст. Подписи — факсимиле А.А. Жданова, автограф В.М. Молотова. [РГАСПИ. Ф. 17. Оп.163. Д. 1018. Л. 145]
Но через полгода жизнь Серго Орджоникидзе закончилась трагически. Он застрелился 18 февраля 1937 года. Нет надежных свидетельств относительно того, что именно произошло в тот день. Так и остается неизвестным: сам Орджоникидзе стрелял в себя или…
Анастас Микоян — после ареста Берии — рассказал:
— Покойный Серго за несколько дней до своей смерти в разговоре со мной вдвоем говорил: «Не понимаю, почему Сталин мне не доверяет. Я ему абсолютно верен, не хочу с ним драться, хочу поддержать его, а он мне не доверяет. Здесь большую роль играют интриги Берия, который дает Сталину неправильную информацию, а Сталин ему верит».
Г.К. Орджоникидзе. 1935. [РГАСПИ. Ф. 85. Оп.32. Д 65]
Народный комиссар тяжелой промышленности СССР Серго Орджоникидзе ушел из жизни при невыясненных обстоятельствах. Помощники Берии говорили, что если бы он не умер, его бы арестовали: на него была целая кипа материалов…
После смерти Серго Орджоникидзе его старшего брата Папулию, который в Тифлисе жил в одном доме с Берией, Меркуловым и Кобуловым, арестовали. В ноябре 1937 года расстреляли. Двух других братьев и вдову посадили.
Можно предположить, что и самого Серго ждала такая же судьба. Когда-то Берия пылко клялся Орджоникидзе в вечной дружбе. Но слова для него ничего не значили.
Один из самых близких к Берии людей, Амаяк Захарович Кобулов, назначенный во время войны наркомом внутренних дел Узбекистана, ехал в Москву вместе с начальником своего хозяйственного управления. Поезд остановился на какой-то станции. Встречный состав вел паровоз серии «СО», названной в честь Серго Орджоникидзе.
Кобулов и его подчиненный стояли в вагоне у окна.
Начальник хозяйственного управления наркомата почтительно произнес:
— Как много сделал Серго для советского государства. Оставил о себе хорошую память.
— Что он сделал или не сделал, это не важно, — пренебрежительно бросил Амаяк Кобулов. — Но, если бы он не умер, его бы арестовали. На него была целая кипа материалов…
В октябре 1932 года Лаврентий Берия стал хозяином Закавказья. Его друг Мир Джафар Багиров тоже получил повышение: его назначили председателем Совета народных комиссаров Азербайджана.
11 марта 1933 года Берия писал в Москву об успехах Багирова, которого неустанно продвигал:
«По нефти уже чувствуется некоторый реальный сдвиг. Ежедневная добыча перевалила за 100 процентов. Принимаем все меры к полному выполнению квартального плана… Довольно значительно укрепили Бакинскую организацию; направили туда ряд работников и дальше будем укреплять. Нескольких работников-тюрок, которых мы просили из Москвы (Г. Рахманов, М. Нариманов и др.), нам пока не дали. В Баку бываем довольно часто по несколько дней…
Почти все члены бюро и большинство членов ЦК сидят в районах и на месте принимают все необходимые меры для обеспечения весенней кампании. Немного хромает пока Азербайджан, хотя т. Багиров и др. делают все, что можно. Думаем в
