— Знаешь, я не думаю, что ты действительно ждешь от меня ответа на свой вопрос, — сказал Морган, немного стыдясь за своего отца.
Ферди махнул короткой ручкой, как бы отвергая слова Моргана, но потом кивнул в знак согласия:
— Наверное, вы правы. Его милость проявил бездну сочувствия ко мне, послав слугу за подушкой, чтобы мне было удобнее сидеть за столом. Он очень приятный человек, ваш отец. Так скажите мне — если недавний сумасшедший смеет задать вам вопрос, — почему вы так не любите друг друга?
— Я всегда считал, что детям не следует давать хорошего образования, — заметил Морган, пристально глядя на Ферди. — Они начинают задавать наглые вопросы.
— Мне очень жаль, — быстро извинился карлик, подняв вверх руки, словно маркиз целился в него из пистолета. — По крайней мере, ваш отец признает вас. По-видимому, я просто завидую, хотя должен быть благодарен вам за то, что вы позволили Каро убедить себя, что она не может оставить в лечебнице своих дорогих друзей. Вы ведь не причините ей вреда, правда? А то мне придется вас убить, а вы мне нравитесь.
— Сентиментальный, наглый и вдобавок еще кровожадный. Как столько пороков умещается в таком маленьком теле, Ферди?
— Я же сказал, что вы мне нравитесь! — Ферди соскочил с дивана. — Большинство людей смотрит на меня либо брезгливо, как на насекомое, либо с жалостью во взоре — как ваш отец. Вы же говорите со мной как с разумным человеком. Вы не можете себе представить, каково это, если с тобой говорят так, словно ты не в состоянии понять самых простых фраз, сказанных по-английски; как будто ты не только маленький, но еще и глухой; если тебя ненавидят и швыряются камнями, обзывают, потому что ты пугаешь их, так как само твое существование говорит им о том, что Бог допускает ошибки. Но вы… вы не испытываете ко мне ненависти, не жалеете и не смотрите на меня свысока. — Он покачал своей большой головой, в его глазах стояли слезы. — Вы обращаетесь со мной так, будто я кто-то.
— Это еще не значит, что ты мне нравишься, — заметил Морган и засмеялся. — Ты, знаешь ли, бываешь чертовски несносным.
Ферди взгромоздился обратно на диванную подушку, потом подмигнул Моргану:
— Да, ваша светлость. Я знаю. У меня большая практика в этом деле. Но Ферди не пустышка — он просто коротышка.
Морган запрокинул голову и громко расхохотался, оценив шутку. Но через несколько секунд его веселость исчезла: он почувствовал, что в комнату кто-то вошел, обернулся и увидел стоящую на пороге Каролину Манди.
Во всяком случае, разум сказал ему, что это Каролина. Морган автоматически встал, как всегда, когда в комнату входила дама. Его глаза были не в ладу с разумом: он едва узнавал девушку. Мягкое синее платье шло Каролине несравненно больше, чем те лохмотья, которые она прежде носила: оно выгодно подчеркивало стройность ее маленького девичьего тела. Морган с изумлением отметил, что Каролина приколола подаренную ей рубиновую заколку к белому воротничку платья, но недоумевал, зачем она это сделала: то ли желая украсить платье, то ли из опасения, что он потребует подарок обратно.
Особенно поразили Моргана ее волосы. Они оказались гораздо светлее, чем были раньше; мягкие, пышные, они были аккуратно зачесаны назад, схвачены широкой лентой, волной ниспадая до талии. Но особенно изменилось ее лицо, от которого Морган не мог отвести глаз. Он не осознавал раньше, насколько хороша эта девушка. Насколько пикантен ее чуть вздернутый носик, насколько очаровательны линии маленького подбородка и длинной, изящной шеи. А ее глаза! Они были не просто зелеными — они были изумрудными и переливчатыми в обрамлении длинных ресниц. Разрез их был таков, что уголки загибались вверх, как у кошки. Ему определенно нравились эти экзотические глаза. Даже очень.
Короче говоря, Каролина Манди, чистая, освободившаяся от лохмотьев, показалась Моргану каким-то чудом, и он впервые поверил в успех своего предприятия — в то, что ему удастся ввести бедную сиротку в высшее общество Лондона. Хотя девушка нисколько не походила на высокую, изящную, поразительно красивую незабвенную леди Гвендолин.
— Доброе утро, ваша светлость, — приветствовала его Каролина. Она улыбнулась, увидев Фредерика Хезвита. — Да ты сияешь сегодня утром как девятипенсовик, Ферди! — воскликнула она, подойдя к дивану, наклонилась и поцеловала карлика в макушку.
— Доброе утро, Каро. Ты выглядишь превосходно; ты выглядишь полностью обновленной.
— Не говори глупости, Ферди. Сюда скоро спустится тетя Летиция. У нее проблема: она никак не может решить, следует ли ей сегодня надевать свой алый тюрбан. Тебя покормили? — спросила она, заговорщически понизив голос. — У меня остались хрустящие булочки со вчерашнего вечера, и еще я приберегла кусочек чудесной розовой ветчины сегодня за завтраком. Бетт не позволяла мне спуститься вниз раньше, иначе я давно разыскала бы тебя и покормила, как всегда. Ты ведь знаешь, что я никогда не забывала этого делать.
Морган кашлянул — как он надеялся, деликатно.
— Нет никакой необходимости приберегать крошки со стола для Ферди, леди Каролина, — заметил он, галантным жестом приглашая ее сесть. — Он уже позавтракал вместе с моим отцом. Правда, Ферди?
Губы его сжались, когда Каролина обратилась к Ферди, попросив его подтвердить слова маркиза. Наглая девчонка! Видимо, он не вызывает у нее никакого доверия.
— Зачем бы мне лгать, леди Каролина?
Она повернулась, пристально посмотрела на маркиза и улыбнулась. Морган порадовался тому, что она сохранила все свои зубы — они были ровными и отливали жемчужным блеском.
— А зачем вам говорить правду, ваша светлость? В конце концов, именно ложь соединила нас. Вы, Бетт, тетя Летиция, даже дворецкий — все называют меня леди Каролиной; Ферди сидит на подушке, как знатный барин, как будто он не привык к тому, что на две недели в месяц его приковывали цепью к стене. Несколько минут назад я видела Персика. Она сказала мне, что ей не приходится работать, чтобы сохранить крышу над головой. Ложь и правда так перепутались, что я уже не различаю их.
— Я признаю, что ваши слова не лишены смысла, чертенок вы этакий, — проговорил Морган, подумав. — Хотя мне немного обидно, что вы мне совсем не доверяете. Может, мне стоит представить вам список того, чего я не сделаю ни вам, ни вашим друзьям, и подписаться под ним?
Каролина пожала плечами:
— От этого было бы мало толку, ваша светлость. Я, видите ли, почти не умею читать, особенно эти сложные слова, от которых скулы воротит. Правда, Ферди научил меня кое-чему, а благодаря тете Летиции я могу прочесть вывески на магазинах. — Она улыбнулась маркизу. — Я немного умею считать, писать буквы и знаю, что Рим находится в похожей на сапог стране, которая называется Италией, к тому же умею есть палтус.
