помер, алхимики чудом откачали.
— Поберёг бы здоровье. После таких потрясений тебе наверняка постельный режим прописали, — попенял я Гуди.
— Какой тут покой. Ты бы знал, какую сумму запросили за моё спасение алхимики. Я уже ненароком думаю, что проще было бы умереть.
— Извини, если лезу не в своё дело, но я слышал о твоём влиятельном родственнике. Разве он не может помочь?
— Может, но к нему я обращусь только при крайнем случае. Он и так определил меня к лучшим алхимикам, тревожить ещё из-за денег я точно не буду. Не люблю ходить в должниках. Кстати о долгах, знай, за своё спасение я тебе должен, — серьёзно посмотрел на меня глава артели лесорубов.
— Никаких долгов, — отмахнулся я. — Мы сами подрядились вас охранять и просто выполнили свою работу.
— У меня долг лично перед тобой. Твои ребята свою работу выполнили, когда артель после нападения до города довели. Из кокона меня ты выковыривал. Без тебя я хрен бы спасся.
Переубеждать Гуди я не стал. Тем более, рассказывать о своём пребывании в коконе и событиях, способствующих моему освобождению. Заиметь должника не будет лишним, тем более что мужчина после своего спасения начал вести себя нормально. Если поначалу дружба с ним у нас не задалась, и виной тому было предвзятое отношение Гуди к нам, то теперь всё кардинально поменялось.
— Может, тогда поможешь нам с покупкой мебели? — решил я воспользоваться удачно подвернувшимся случаем.
— Конечно, я как раз пришёл к дяде, чтобы поговорить о реализации добытой древесины. Пойдёмте сразу к нему и всё обсудим, — поманил нас рукой Гуди.
Приведя нас в кабинет, где разговору не мешали звуки пил и молотков, мой должник познакомил нас со своим дядей. Уже преклонного возраста мужчина внимательно выслушал рассказ Гуди о его недавних приключениях. Узнав о нашей роли в спасении его родственника, новый знакомый преисполнился к нам радушием. Благодаря всему этому удалось получить хорошую скидку и сделать заказ на всю необходимую мебель. Вот только сразу получить всё у нас не получится. Распиленные на доски брёвна должны высохнуть, прежде чем их можно будет пустить в дело. На складе ещё оставался небольшой запас сырья, но, учитывая уже текущие заказы, его не хватит на всё необходимое.
Когда переговоры были окончены, мы распрощались с хозяином мастерской и поспешили откланяться. С трудом отказались от обеда в компании наших новых друзей и покинули мастерскую. Оказавшись на улице, мы внезапно поняли, что как-то быстро закончили с делами, и у нас осталась куча свободного времени.
— Домой? — спросила меня Рина.
— Как-то боязно туда возвращаться. Опять там какой-нибудь дурдом устроили.
— Это да, скучать не приходится. Я с вами недолго, но уже поняла, влипать в неприятности вы умеете изящно и с неутешительной периодичностью.
— В нашу защиту скажу, что выпутываемся из них мы с тем же изяществом, — вздёрнул подбородок я.
— Раз ты боишься своих людей, могу устроить тебе экскурсию по городу, — мило улыбнулась девушка.
— Буду признателен, — кивнул я. — Заодно не поведаешь, что подвигло столь красивую девушку податься в авантюристы?
Изучая скудные достопримечательности населённого города, мы увлечённо беседовали о нашем прошлом. Рина расспрашивала меня о жизни на другом материке, где о тёмных землях жители слышали лишь по рассказам. О кланах, так похожих на их кварталы ремесленников, о даруемых нашим храмом классах и о ценах, которые приходится за них платить. Я же больше интересовался прошлым девушки и о причине её опеки над Ильвой.
Как оказалось, наши новые знакомые долгое время жили в квартале алхимиков. Ильва родилась в семье пусть и не слишком умелых, но потомственных алхимиков. С самого детства у девочки появилась нездоровая тяга к огню. Родители не одобряли увлечение дочери, отдавая предпочтение изучению более безопасным дисциплинам алхимии. Запрет не остановил Ильву, наоборот, придал её увлечению бунтарский дух. Желая доказать родителям их неправоту и свои умения, девочка принялась самостоятельно изучать неизвестную дисциплину.
Увлечение пиромантией не привело ни к чему хорошему. Очередной эксперимент Ильвы вышел из-под контроля и вскоре детская, а следом весь второй этаж запылал алым пламенем. Алхимический огонь распространялся быстро и не требовал для своего поддержания никакого горючего. Заворожённая пляской пламени девочка наблюдала за распространяющимся пожаром, медленно отступая, лишь когда жар от подступающего огня становился невыносим.
Возвращающиеся с работы родители, завидев пламя, ринулись внутрь спасать своего ребёнка. Мать принялась искать Ильву на первом этаже, в то время как отец сразу бросился в сторону детской. Найдя заворожено смотрящую в пламя дочь, отец схватил её и постарался как можно быстрее покинуть дом. Выведя ребёнка наружу, он не обнаружил своей жены. Она всё ещё осматривала первый этаж, проверяя все потаённые уголки, в которых могла спрятаться испуганная девочка.
Оставив дочь под присмотром сбежавшихся соседей, отец вернулся в горящий дом, откуда больше ему выбраться было не суждено. Подточенные огнём перекрытия обвалились, и строение сложилось, погребая под собой родителей Ильвы. Выжить под горящими завалами было невозможно. Когда огонь удалось потушить, и прибывшие стражники принялись за разбор завала, обнаружили два обгоревших тела.
Всё это время наблюдающую за огнём Ильву сочли пребывающей в шоке и до начала растаскивания завалов увели к единственному оставшемуся родственнику. Девочка вырывалась, желая дождаться родителей и ещё хоть чуть-чуть понаблюдать за созданным ей всепоглощающим пламенем, но взрослые силком увели её с места происшествия.
После смерти родителей Ильва попала в дом своего деда, где познакомилась с работающей в роли ассистента Риной. Несмотря на случившееся несчастье, единственный оставшийся родственник не стал препятствовать увлечению девочки, наоборот, принялся наставлять её в пиромантии. Непонятно, случилось это из-за преклонного возраста деда и в связи с этим начинающего слабеть разума, или же, наоборот, родственник проявил изрядную мудрость, позволив изучать опасную дисциплину под своим присмотром. Рина склонялась ко второму варианту, ведь, несмотря на содеянное, Ильва не потеряла интереса к стихии, унёсшей жизни её родителей.
Моя же собеседница была сиротой и попала в ассистентки лишь чудом. Когда же дед Ильвы договорился о прохождении инициации в храме не только своей внучки, но и Рины, девушка стала безмерно благодарна своему благодетелю. Он подарил ей шанс на лучшую жизнь. Для сироты, не видящей от людей ничего хорошего, это сравнимо с чудом.
Рина познакомилась, а после и подружилась с Ильвой. Они жили и обучались вместе три года, пока срок жизни их благодетеля не подошёл
