Читаем без скачивания Хвост судьбы (сборник) - Лана Мациевская

Обсохнув, согревшись и подкрепившись вместе с левреткой вчерашней курицей (собачья аристократка от куриного мяса, очищенного от костей, не отказалась и была вполне довольна ужином), Франсуа рассмотрел свою новую соседку по комнате. Собака была необыкновенно красива – изящная длинная шея, большие грустные глаза, мягкая бархатная шерсть со стальным отливом. А ещё она обладала одной особой приметой: на лбу между ушами у неё было белое пятнышко, по форме напоминавшее звезду. Сразу после еды левретка легко запрыгнула на старый диван Франсуа и разлеглась на подушках, царственно склонив голову набок. Пригревшись, она перестала дрожать и сладко зевнула, всем своим видом показывая, что привыкла спать исключительно в королевских условиях и ни о каких ковриках у двери даже речи идти не может.

Её хрупкость и, особенно, томное выражение глаз вызвали у Франсуа ассоциацию с прекрасным женским портретом, над которым он недавно работал. «Сисси! Я буду называть тебя Сисси!» – сообщил он собаке. Имя необыкновенно подходило левретке. Франсуа показалось, что она улыбнулась, одобряя его выбор, и тут же спокойно заснула, свернувшись калачиком на его подушках. Он не решился беспокоить «императрицу» и лёг спать у неё в ногах, подложив под голову свёрнутое одеяло.

Время шло, а новый домовладелец всё не объявлялся. Франсуа перестал вздрагивать от каждого стука в дверь и продолжал регулярно перечислять ту же символическую плату на прежний банковский счет. «Будь, что будет» – в конце концов решил он и окунулся в работу. Сисси – стоит ли говорить, что она так и осталась жить у Франсуа – поистине стала его музой. В порыве вдохновения он написал несколько акварелей с изображением левретки, и неожиданно оказалось, что они пользуются у покупателей гораздо большим спросом, чем все виды Парижа, вместе взятые. Франсуа тщательно выписывал каждую портретную деталь, не забывая белоснежную «звезду» на лбу, и эти акварели раскупались и туристами, и соотечественниками. «Мы теперь с тобой богаты, Сисси!» – сообщал с порога Франсуа, возвращаясь домой после очередной удачной сделки. При этом он никогда не забывал купить на обратном пути что-нибудь вкусненькое для своей «музы».

Однажды в конце весны, стоя как всегда на набережной Сены и продавая очередные «собачьи акварели», Франсуа заметил явно состоятельного человека, возможного покупателя. Он был одет в дорогое кашемировое пальто, столь же дорогие туфли и слегка поигрывал изящной тростью. Проходя мимо, он мельком взглянул на изображение Сисси и вдруг остановился как вкопанный.

– Где вы видели эту собаку? – без всяких предисловий грозно спросил незнакомец.

– Вам нравится акварель? Я продаю совсем недорого, – немного растерялся Франсуа от такого напора.

– Я не спрашиваю цену. По-моему, я выразился достаточно ясно – где вы видели ЭТУ собаку? Такого белого пятна нет больше ни у одной левретки в Париже, а возможно, и в мире.

«Всё ясно. Это хозяин Сисси. Теперь её отберут у меня», – с грустью подумал Франсуа. Но отпираться было бесполезно, и он честно рассказал незнакомцу про тот ненастный вечер, когда подобрал несчастную Сисси в садах Тюильри.

– Как-как вы назвали собаку? Нет, таких совпадений просто не бывает! – воскликнул странный господин и наконец соизволил представиться. Незнакомец оказался почтенным нотариусом, личным поверенным в делах покойной баронессы де Кардильяк, хозяином знаменитой нотариальной конторы на улице Гренель мэтром Роше. Левретка же принадлежала именно баронессе, но в день смерти хозяйки за собакой недоглядели и она сбежала. Возможно, её не стали бы искать, учитывая, что миллионерша почила в бозе, если бы не одно обстоятельство. Дело в том, что в отместку многочисленным жадным до её денег родственникам всё состояние баронесса завещала… своей левретке Сисси, названной так в честь любимой актрисы баронессы, Роми Шнайдер, на которую, как казалось эксцентричной аристократке, собака была похожа. В случае смерти или пропажи левретки (зная характеры «добрых» родственников, баронесса предусмотрела и такой вариант) миллионы жертвовались на питомники для бездомных собак и содержание дома № 13 по бульвару Сен-Мишель, где проживали в основном бедные выпускники Парижской академии художеств. Мэтр Роше, согласно завещанию баронессы де Кардильяк, становился её душеприказчиком и новым владельцем указанного дома. На него была возложена ответственность за точное исполнение последней воли покойной.

Мэтр Роше пожелал немедленно увидеть Сисси. Пришлось Франсуа, свернув торговлю, поспешить домой в сопровождении нотариуса. Узнав, где Франсуа живёт, тот уже даже не удивился. Войдя в квартиру, они нашли Сисси спящей, по своему обыкновению, на подушках.

– А ей тут явно неплохо, – отметил мэтр Роше. – И вот что я вам скажу, молодой человек. Со дня смерти баронессы прошло уже более полугода. Завещание вступило в законную силу с учётом того, что левретка пропала. Я честно выполнил свой долг – направил деньги на счета пяти собачьих приютов. Кое-что, конечно, пришлось потратить на судебные издержки, так как родственники пытались оспорить завещание. Теперь Сисси нашлась. Что ж, этот дом принадлежит ей по праву. Считайте её своей квартирной хозяйкой, а я, как представитель закона, продолжу разумно распоряжаться её средствами и прослежу, чтобы она ни в чём не нуждалась. Я хотел бы попросить вас об одной услуге: брать к себе собаку, будучи её опекуном, мне бы не хотелось, да и у супруги аллергия… А вот если бы вы согласились и дальше заботиться о Сисси, я стал бы вам выплачивать ежемесячное жалованье. И неплохое – «госпожа» богата и может себе позволить побаловать своего «камердинера». Если Сисси всё устроит, я упрошу её не поднимать вам квартирную плату, – тут мэтр Роше многозначительно усмехнулся.

После ухода нотариуса Франсуа ещё долго не мог прийти в себя. Он понял, что всё это время его волновал лишь один вопрос – не квартирный и не денежный! – оставят ли с ним Сисси? Только теперь он по-настоящему понял, как сильно привязался к собаке. А, как известно, любовь не купить ни за какие деньги!

– Теперь я в вашей власти, Ваше Величество, – наконец произнёс новоиспеченный «камердинер», обращаясь к своей «хозяйке». – Не изволите ли откушать вашей любимой курочки?

Сисси сладко зевнула, потянулась на подушках и царственно склонила голову набок.

Хроники времён Карла IX

Все события правдивы по своей сути, но вымышлены по содержанию и к знаменитому роману Проспера Мериме не имеют ровно никакого отношения.

Ангельское терпение крупной чепрачной овчарки наконец истощилось.

Визгливый, действующий на нервы оскорбительный лай какой-то маленькой шавки способен был довести до бешенства кого угодно (до настоящего бешенства – и это невзирая на все вовремя проведённые прививки!). Настала пора проучить зарвавшегося наглеца и заставить соблюдать собачью субординацию. С угрожающим рыком, не предвещавшим нарушителю спокойствия ничего хорошего, овчарка повернулась на особенно дерзкий, захлёбывающийся на самых высоких нотах пассаж и… нос к носу столкнулась с выходившими из кустов тремя мускулистыми боксёршами, настроенными самым решительным и воинственным образом. «Наших бьют! Один за всех, и все за одного! А ля гер ком а ля гер!» – совершенно отчётливо читалось на брутальных курносых боксёрских физиономиях. Овчарка на мгновение растерялась: силы оказались явно неравны, к тому же сработал эффект неожиданности, – после чего сочла за лучшее убраться восвояси, так и не получив желаемой сатисфакции. А вполне удовлетворённый результатом своей паскудной деятельности французский бульдог Карлуша – именно он являлся причиной едва не разгоревшегося вселенского скандала в обычно тихом и спокойном дворе – вперевалочку засеменил к своим приёмным «тётушкам-боксёршам», вот уже год как считавшим святым долгом охранять и всячески оберегать «племянничка-негодника» от превратностей жизни.

Надо сказать, что Карлуша был в семье «незапланированным ребёнком». Его нынешняя хозяйка занималась боксёрами. Занималась профессионально и собак никаких других пород заводить не собиралась. Но, как говорится, человек лишь предполагает… Однажды, в лучших традициях слезливых сериалов и индийских фильмов, в её квартире раздался звонок в дверь. Открыв, она обнаружила на пороге одинокое лопоухое и большеглазое существо, отдалённо смахивающее на крупную летучую мышь, только без крыльев. Двухмесячного щенка французского бульдога, видимо, вдоволь наигравшись живой игрушкой, самым бесцеремонным образом подкинули под дверь к известной всему дому собачнице (которая, кстати, таких безответственных людей ненавидела всей душой). Спасибо, что хоть не причинили бедняге никакого физического увечья! Владелице трёх боксёров ничего не оставалось, как приютить подкидыша у себя: малыш выглядел таким несчастным! Да он и в действительности был таковым. Первое, что «собачий ребёнок» узнал в этой жизни, было человеческое предательство…