Читаем без скачивания Черный паук - Виктор Мясников

Не догнал. Больше таких разговоров сын не заводил, но мать, пораженная и уязвленная, вдруг стала тайком от отца давать ему на карманные расходы гораздо больше, чем раньше. Но все равно мало. Прямо хоть иди работай.

Многие школьники так и поступали: мыли машины, разносили газеты, расклеивали объявления, помогали на рынке, нянчились с чужими детьми. Самые умные и предприимчивые устраивались рекламными агентами, продвигали "гербалайф" и прочие ходовые вещи, писали статьи, работали на компьютерах и шили одежду не хуже фирменной. Белый талантами и трудолюбием не блистал, только физической силой. И быстро нашел нетрудоемкий способ получения денег - отнимать их у других.

Он тогда перешел в восьмой класс. Дело происходило летом. Встретил двух знакомых ребят, шли не спеша вдоль по улице, трепались. Изображали из себя больших. Неплохо было бы покурить. Ага, и пивком приколоться. Предки денег не дают, мышей не ловят, капусту не рубят, хоть грабь иди. Тут Белому мысль пришла, изредка такое с ним случалось.

На обочине возле водоразборной колонки трое мальчишек лет девяти-десяти с разноцветными пластиковыми ведрами мыли машины. Впрочем, как раз в этот момент они уже перестали мыть. Водитель с ними расплатился и отъехал, а мальчишки встали возле дороги и принялись махать руками и ведрами, завлекая клиентуру.

- Один момент, я мигом, - кивнул Белый своим спутникам и побежал на обочину.

- Здорово, мужики! Как делишки? - подвалил развязно.

Пацанята показались знакомыми, наверное, видел их в школе, да и жили где-нибудь поблизости. А они его знали наверняка, с такими белыми волосами трудно жить незаметно. Во всяком случае, ничто их не насторожило.

- Нормально, - ответил за всех самый шустрый, - тут место классное, машин много. Мы уже штук шесть вымыли.

- Молодцом, - похвалил Белый, - только ведь класное место денег стоит, знаете?

- Каких дненег? - не поняли мальчишки.

- Арендная плата, - со вздохом пояснил Белый и посмотрел на оторопевших мальчишек с жалостью. - Бесплатно все будет при коммунизме, а сейчас пока капитализм, слыхали?

- Не, - помотал головой шустрый, - не слыхали. Мы тут все лето моем, никто ничего не говорил.

- Это мое упущение, нехорошо получилось, - Белый сокрушенно почесал голову, - что ж делать-то теперь? Штрафовать вас, что ли? - Он строго посмотрел на притихших детей. - Короче, аренда земли и воды - пачка "Кэмела" в день, опять же налоги, да за охрану - это ещё будет, - он закатил глаза, словно подсчитывая в уме, и вывел конечный результат, - как раз по бутылке пива с рыла. Можно деньгами, можно натурой - прямо пивом и сигаретами.

- Ага, конечно, жди, - недовольно пробурчал маленький конопатый мальчонка в резиновых сапогах и с красным ведром под мышкой. - Иди сам заработай.

Белый пинком вышиб у него ведро. С громким пластиковым стуком оно покатилось по газону.

- Сейчас так же полетишь с расквашенной мордой, - пригрозил мальчишке, который был вдвое меньше его. - Или гоните бабки, или валите отсюда на фиг. Видите, - ткнул пальцем в ожидающих в стороне приятелей, - вон мои корифаны стоят. Сейчас рукой махану, и от вас тут останется только кучка костей и сверху тапочки.

Ответа он не дождался, потому что на сырую землю возле колонки свернула серая от дорожной пыли "ауди". Распахнулась дверца, и высунулся здоровенный малый в спортивном костюме. Золотая "гайка" на его пальце слепила глаза блеском вкрапленных алмазов.

- Эй, ты, что ли, старший? - обратился он к Белому, принимая за главного в команде. - Чего денег стоит помывка?

Белого обидело, что приняли за мойщика, но с крутым водилой ссориться было не резон. Да и деньги требовалось изъять.

- Полтинник, - процедил сквозь зубы, прикинув в уме стоимость трех бутылок пива и пачки сигарет.

- Держи стольник, - крутой сверкнул золотыми зубами, - премия за скорость. Чтоб через пять минут все чики-чик было.

- Ну, что, не слыхали? - набросился Белый на мальчишек. - Через пять минут чтоб сверкала, как у кота задница. Разленились, короеды! Уволю на фиг, других приведу.

Мальчишки торопливо похватали тряпки, забулькала вода. Крутой одобрительно усмехнулся. Похоже, такой образ действий ему импонировал. Белый довольно улыбнулся, пряча деньги в карман. Двум его приятелям надоело ждать, и они двинулись к мойке. Это не входило в планы Белого, пришлось пойти им навстречу.

- Сейчас проконтролирую, чтобы все чин-чинарем сделали, и пойдем по пиву врежем, - предупредил возможные вопросы. Пожаловался: - Совсем страх потеряли, глаз да глаз нужен.

- Так ты рэкет наладил? - удивился один из приятелей.

- Давным-давно, - небрежно сплюнул Белый и не удержался, прихвастнул: - Я вообще все мойки в округе держу. Приходится, конечно, крутиться, а что поделаешь?

- Классно устроился, - завистливо вздохнул другой приятель, по фамилии Храмцов, а по кличке Хром. - Слышь, Белый, а тебе помощник не нужен?

- Надо подумать, - глубокомысленно нахмурился Белый. На самом деле он старался не рассмеяться. Даже не думал, что импровизация окажется столь удачной.

В то время появилось много новых словечек и понятий. Рассыпалась не только трухлявая экономика социализма, рушилась государственная система, казавшаяся до того незыблемой, а, главное, в мгновение ока превратилась в прах коммунистическая идеология. Да и сама многомиллионная партия передовых строителей коммунизма оказалась абсолютной фикцией. К сожалению, как это у нас обычно и происходит, с водой выплеснули и ребенка.

В неокрепших и бестолковых детских мозгах появилось убеждение, что отменены вообще все прежние понятия и замещены прямо противоположными. Низкий поклон за это комсомольской печати и интеллектуальным властителям дум, торопившимся ковать деньгу и прославлять свои имена.

Слово "идеал" стало ругательным, из несчастного Павлика Морозова сотворили омерзительного предателя и отцеубийцу, справедливо наказанного за стукачество. Рабочий, а также крестьянин получили определение "дурак". Вчерашние спекулянты, в сговоре с торговой мафией примитивно паразитировавшие на перепродаже дефицита, кстати, дотировавшегося за счет всего работающего населения, были объявлены буревестниками новых экономических отношений. Генерал Власов превратился в непреклонного борца с коммунизмом и сталинизмом, примером для подражания, а Красная Армия в стадо варваров, растоптавших европейскую цивилизацию.

Главными героями дня нынешнего стали не комбайнеры, сталевары и прочие лохи, горбатящиеся за горбушку черного, а валютные шлюхи, рэкетиры, киллеры, воры в законе и тому подобная публика. Они купались в роскоши, бездельничали и развлекались в свое удовольствие, власть и органы правопорядка перед ними не просто пасовали, а стелились ковриком.

Стоит ли удивляться, что опросы старшеклассников показали: почти никто не собирается получать высшее образование, среди девочек самой престижной профессией оказалась профессия валютной проститутки, а среди мальчиков, поголовно не желавших служить в армии, - рэкетир. Если бы и дальше все шло таким чередом, Россия сейчас превратилась бы в страну потаскух и сутенеров.

А рэкет действительно процветал. Вымогатели тоже кооперировались, сбиваясь в преступные сообщества, воевали между собой за богатые наделы, обкладывали данью не только киоски, но даже коммерческие банки и государственные предприятия. Младшие, насмотревшись на старших и наслушавших их разговоров, не зевали. В школах тоже завелись рэкетиры, кулаком вышибавшие мзду из мальчишек послабей. Это уже был чистый беспредел и разбой. Правда, подобная криминальная атмосфера возникала, главным образом, на заводских окраинах, где дети рабочих принимали данное обстоятельство как нечто само собой разумеющееся, впрочем, как и их родители.

Район вокзала был почти центром города, здесь такие штуки не проходили. Слишком много здесь проживало офицеров, прокурорских и милицейских работников, всякой интеллигенции и начальства. Железнодорожные коммуналки постепенно расселялись, да и вообще правоохранительный надзор за районом "городских ворот" был достаточно назойлив. Поэтому местной шпане приходитлось отправляться на отхожий промысел в другие концы Свердловска, сиречь Екатеринбурга.

Белый рано понял, что не собирается связывать свою жизнь с производством материальных ценностей, а только с их потреблением. Золотые печатки на растопыренных пальцах коротко стриженных парней в кожанках, словно путеводные звезды, манили и указывали направление. Парни целыми днями толклись у коммерческих киосков, громко гогоча и презрительно раздвигая крутыми плечами боязливую толпу. Или гоняли на новых машинах в компании смазливых накрашенных телок в блестящих колготках.

Путь в заветные ряды передовых потрошителей нарождающего капитализма был известен, даже газеты об этом писали. Бывшие спортсмены, использованные и выброшенные, непригодные к обычной жизни, чтобы не умереть с голода, пускаются во все тяжкие. Видимо, изначально считалось, что спортсмены по сути своей люди совершенно безмозглые и аморальные, неспособные ни к какому труду, кроме ломания костей, иначе не занимались бы спортом, а стали бы нормальными людьми. Образ мускулистого чемпиона по каратэ, разъезжающего в роскошном кабриолете и в духе американских боевиков метелящего всех подряд, стал портретом героя нашего времени.