искал. И где нашел-то? На дне реки. Царство ему небесное! – Дохлый перекрестился. – Встретимся на том свете, выскажу всё в глаза..
К вечеру, успокоившись, начал я думу думать, как дальше быть. Явно в Питере вся милиция на ушах стоит: шутка ли, милионы долларов хлопнули и где-то в городе зарыли.
Выходить с сумкой на улицу – было делом заведомо гиблым. Ориентировка на меня уже точно по всем районным отделениям милиции разослана, да и фотография наверняка у каждого постового имелась.
И ведь, как в воду глядел. Включаю телевизор, и вот она, рожа моя во весь экран. И диктор, паскуда, опять на всю страну орёт, разыскивается такой-то. Проходит по делу ограбления фирмы как подозреваемый, если кто знает о местонахождении, следует сообщить по таким-то телефонам. А еще говорит, за его поимку объявлено вознаграждение, и сумму называет – двадцать тысяч долларов.
Я ещё тогда подумал: что, если самому сдаться, бабки заплатят?
Смех смехом, а дело принимало такой оборот, что выход у меня был один: идти сдаваться. Не мог же я вечно сидеть в этой конуре.
Но как быть с деньгами? Вопрос этот тогда был для меня самым главным. В милицию сдать? Ненормальным надо было быть, чтобы самому себе приговор подписать. Так ещё шанс оставался под дурака закосить, мол, знать не знаю, про какие такие деньги толкуете. Всё, что было, Валет в сумку сложил и в багажник бросил, а что это кукла была, знать не знал. Представляешь, если бы я сам с баксами в мусарню приперся? Да меня после такого номера на зоне последние петухи бы засмеяли. Срок так и этак корячился, дело было ясным, но ведь после освобождения я ещё мог пожить как король. К тому же последние слова Валета покоя не давали. Сберечь, Дохлый, деньги, вот твоя главная задача, так он мне перед смертью велел.
Всю ночь мучился, не зная, что предпринять. Надо было придумать что-то такое, что помогло бы добычу сберечь. Думал, думал и придумал.
Звоню утром в ЖЭК диспетчеру и вызываю на дом сантехника. Кран, говорю, на кухне потек, починить требуется. Через пару часов является работяга в кирзовых сапогах и сразу за работу, поковырялся минут десять и за порог.
Я к нему: выручай, говорю, дружище, мне на дачу ехать, а жена, как назло, просила цемента килограмм десять купить и трубу железную, метра два длиной. А тут представляешь какое дело, мы вчера с товарищами немного погудели, я спьяну-то совсем про наказ жены забыл. Если задание не выполню, труба мне будет, и не железная, а куда похлеще. Сам знаешь, как с бабой ссориться. В общем, уболтал я его. Ну а когда тыщу в лапу сунул, тут уж он совсем ручным стал. Через час приволок всё, что я просил.
Рисковал я, конечно, вдруг он харю мою по телику видел, к тому же за меня двадцать тысяч зеленых обещали. Какой дурак от такого подарка откажется? Но бог миловал.
Ночью завернул я сумку в клеёнку, трубу с цементом в зубы и в подвал. Нашел подходящее место, где труба с горячей водой под самым потолком проходит, вырыл в полу приличную яму, на дно сумку положил. Намешал раствора, песка в подвале полно было, и забетонировал в яме нижний конец трубы, да так, чтобы верхний конец упёрся в трубу с горячей водой. Получилось что надо. Со стороны посмотреть, не иначе как дополнительную подпорку поставили.
Вот так я от денег избавился. А что мне было делать? Другого всё равно придумать ничего не смог бы. На чердаке прятать страшно было, вдруг кто наткнется. В хате оставлять тоже опасно, я ведь не знал, чья она, да и когда я ещё смогу туда вернуться?
– Да нет, думаю, ты всё правильно сделал. – Николай смял в кулаке пустую пачку из-под сигарет и, сожалея, что курево закончилось, отбросил ту в сторону.
– Слушай, Дохлый, а как его звали? Я имею в виду Валета. Какое у него настоящее имя было?
– Имя? – улыбнулся Дохлый. – Имя у него было что надо. Владиславом его звали, а фамилия – Тайфун.
– Вот это да! – присвистнул Матерый. – Вот это имечко!
– Все очень просто. Валет на Сахалине родился. Ни отца, ни матери не знал. Шалава какая-то тайком родила и на крылечко детдома подбросила. Ни имени не обозначила, ни фамилии. А в те дни на Тихом океане тайфун нешуточный разыгрался, вот и решил директор детдома, куда Валета определили, фамилию ему в честь того самого тайфуна дать. Так и появился на свет вор Владислав Тайфун по кличке Валет.
– А тебя как величать?
– Меня? – Дохлый нахмурился. – Меня родители Сергеем назвали. Сергей я, Сергей Владимиров.
– А я Николай Волков. – Матерый поднялся и протянул руку Дохлому.
Тот посмотрел Николаю в глаза, и руки их сплелись в крепком, по-настоящему мужском рукопожатии.
Улыбка заиграла на лицах, и оба вдруг рассмеялись, оттого что на душе стало легко и свободно. И, не существовало в эту минуту вокруг ни высоких заборов, обнесенных колючей проволокой, ни сторожевых вышек, ни злых овчарок…
– Слушай, а почему у тебя такое погоняло странное – Дохлый? – Матерый вновь присел на край бетонной плиты.
– Да это у меня после первой ходки. Я тогда худым был, аж светился весь, хотя еще и не кашлял. Говорят, конституция тела у меня такая, по-народному, не в коня корм. Как сейчас помню, привел меня дубак в камеру, открыл дверь и говорит: принимай, братва, дохлого. С тех пор с такой кликухой и живу. Да она мне не мешает. Привык за столько лет то.
– Да, один человек сказал слово, другой всю жизнь обречен маяться. – Николай вспомнив про рассказанную Дохлым историю, задал вопрос, который почему то казался ему особо интересным спросил: – Валет был по всей жизни один? Ни жены, ни детей?
– Я тоже так думал, пока он мне душу свою в один из вечеров наизнанку не вывернул. До сих пор понять не могу, зачем он тогда со мною о жизни своей разговор завел. Столько лет ни слова, а тут на тебе, взял да и выдал всё как есть.
– Может чувствовал, что смерть рядом бродит, потому и захотел исповедаться?
– Я об этом тоже тогда подумал. Семья у него в Воронеже осталась, жена и дочка восьми лет. Ему когда совсем невмоготу становилось, он садился в поезд и катил к ним только лишь для того, чтобы издали на родных посмотреть. Представляешь, несколько дней подряд до
