«И это "образ"?»
«Я – воплощение высокой моды!»
«Ага, журнал Vogue завтра назовет тебя трендом осени».
Скаут покатывалась со смеху.
«О чем кто-то мне только что говорил? Девочек не бьешь? Что ж, я тоже».
«Как знаешь», - ответила я, - «Вернемся к записке».
«Правильно, записка», - сказала Скаут, задумчиво покачивая ногой, - «Хорошо, топаешь ты или нет, но нас видели. Это могла быть одна из наших милейших соседок, а может кто-то еще из Св. Софии. Путь к подвалу не такой уж незаметный. Необходимо пройти через Большой Зал, чтобы попасть в главный корпус. Но в этом нет ничего необычного - в том, чтобы ходить в главный корпус, я имею в виду. Девочки иногда учатся в капелле, а по средам там идет богослужение», - приподнявшись, она посмотрела на меня, - «А ты не заметила чтобы, кого-нибудь обратил на нас внимание?»
Я покачала головой. «Я думала, что попалась, когда ты остановилась в Большом Зале. Я на секунду присела за стол, но сразу после тебя ушла оттуда».
«Хм... Ты уверена, что больше никому не говорила?» - спросила Скаут.
«Не говорила ли я, что шляюсь среди ночи по св. Софии и шпионю за своей соседкой, чтобы выяснить, куда она убегает тайком? Нет, я никому не говорила, такое я бы запомнила».
Скаут усмехнулась.
«Только представь, что может случиться, если нас обнаружил кто-нибудь из...», - она мотнула головой в сторону двери, - «... из сама-знаешь-какой шайки. Они тогда точно свихнутся».
«По-моему, я уже свихнулась».
«Конечно, кому еще придет в голову обороняться тапками?»
«Хочешь повстречаться в темной аллее со мной и моими тапками?»
«Зависит от того, как долго ты не спала. Под утро ты становишься троллем».
Мы со Скаут залились смехом, который прервал неожиданный стук в дверь. Мы переглянулись. Поднявшись, я подошла к двери, и, щелкнув замком, открыла.
На пороге стояла Лесли, на этот раз она была в форме - в клетчатой юбке, хлопчатобумажной рубашке и в галстуке. Взгляд ее больших голубых глаз скользнул по мне.
«Я бы хотела войти».
«Хорошо», - ответила я, отступив, чтобы пропустить ее, и закрыла дверь.
«Привет, Барнаби», - сказала Скаут, поднимаясь с пола, - «Что недовольная такая?»
«Эти девчонки так раздражают. Я уже даже свои мысли не слышу».
Как по команде из гостиной донесся громкий смех. Мы одновременно закатили глаза.
«Что привело тебя к нам?»
«Мне надо быть общительной. Ну, знаете, больше разговаривать с людьми».
Все еще стоя у двери, она смотрела на нас в ожидании. Примерно на минуту в комнате повисло молчание.
«Ладно», - наконец, сказала Скаут, - «Хорошее начало, заходи. Как ты провела лето?»
Барнаби пожала плечами, затем, скрестив ноги, опустилась на пол.
«Ездила в лагерь виолончелистов».
Мы со Скаут обменялись взглядами, по которым можно было прочесть, как это скучно. И все же Скаут спросила: «Ну, как было в музыкальном лагере?»
«Не так захватывающе, как вы думаете».
«Ааа», - протянула Скаут, - «Облом».
Оторвав от пола взгляд своих больших глаз, Лесли посмотрела на Скаут, а потом на меня.
«Прошлый год тоже был скучным. Я хочу, чтобы этот стал более интересным. Вы мне кажетесь интересными…»
Скаут, радостно улыбнувшись, хитро подмигнула: «Я знала, что ты мне нравишься, Барнаби».
«…особенно, когда вы исчезаете по ночам», - продолжила Лесли.
Выражение лица Скаут изменилось. Она порывисто села, скрестив ноги перед собой.
«Что значит, исчезаем по ночам?»
«Ты знаешь», - Лесли указала на Скаут, - «Когда ты ходила в подвал», - она посмотрела на меня, - «А ты за ней следила».
«Ааа...», - Скаут принялась поправлять юбку, стараясь изобразить безразличие, - «Значит, это ты оставила записку Лили? Предупреждение?»
«В шкафчике? Да, я».
Снова переглянувшись, мы посмотрели на Лесли.
«И зачем ты это сделала?»
Лесли переводила взгляд с меня на Скаут...
«Потому что я хочу с вами».
«С нами?»
Лесли кивнула.
«Я тоже хочу участвовать. Что бы вы ни делали, я хочу с вами. Я хочу помочь. У меня есть способности».
«Я не признаю, что мы что-то делаем», - осторожно начала Скаут, – «но если бы мы и делали что-нибудь, разве ты знаешь что это?»
«Нет»
«Тогда почему ты думаешь, что у тебя есть способности, которые помогут нам?» - спросила Скаут.
Лесли усмехнулась, выглядя при этом немного зловеще.
«Хорошо. Вы заметили, что я следила за вами? Вы знали, что я там была?»
«Нет», - с одобрением во взгляде ответила Скаут за нас обеих, - «Мы не знали».
«А у нее хорошие доказательства ее способностей», сказала она, обращаясь ко мне.
«Да», - согласилась я, - «Но, зачем тогда надо было оставлять анонимную записку? Почему бы просто не поговорить с нами? Тем более, мы живем вместе».
Лесли безразлично пожала плечами.
«Как я уже говорила, жизнь слишком скучна... Захотелось добавить немного остроты».
«Добавить остроты?» - повторила Скаут сухим тоном, - «Ну что ж, мы можем тебе с этим помочь. Мы будем держать тебя в курсе».
«Замечательно!» - сказала Лесли, на этом разговор и закончился.
Скаут, конечно, не поведала Лесли, насколько интересной она была, ну а мне нечего было от себя добавить. Я вряд ли была кем-то большим, чем просто забавная соседка. Скорее меня можно назвать слишком любопытной соседкой.
Я испытала облегчение, от того, что мы разрешили загадку с запиской. Я была спокойна во время обеда, и во время занятий, спокойна пока мы со Скаут сидели в общей гостиной, в которой, на наше счастье, не было надоедливой звездной компашки. Но у меня из головы не шли слова Фолли. Да, я видела статьи, кабинеты, коллег, но ведь все это могло быть вымышленным. Люди придумывают себе тщательно разработанное прикрытие и похлеще университетской карьеры. Могли ли мои родители выдумать какую-нибудь замысловатую историю о своей работе, чтобы их настоящая жизнь оставалась в тени. Если это так, то стоит с сомнения относиться ко всему, что они говорят. Отправляясь в Св. Софию, я думала, что расстаюсь с самыми дорогими мне людьми, с людьми, которые были честны со мной даже, если не всегда все получалось. Но теперь я задумалась. Оглядываясь на свою жизнь, я гадала, что будет, если все, что я знала о маме с папой, все чему я верила, окажется ложью.
Или Фолли все-таки не права. Возможно, она спутала мою семью с другой. Паркер не редкая фамилия. А может, она знала моих родителей еще до моего рождения, и тогда у них могли быть другие интересы.
Но главный вопрос был не в родителях. А во мне. Почему вопросы Фолли так сильно меня беспокоят? Пугают меня? И почему меня так волнует то, что она сказала. Слова Фолли задели за живое, но почему? Были ли у меня собственные сомнения?
