Потому что ее душа оказалась связанной не с одним мной.
Оставался лишь один выбор — точнее, никакого. Принять ситуацию такой, какая она есть, и быть с ней на любых условиях. Потому что она — моя. И его. И это не изменить, не переписать, не исправить, как бы я ни сопротивлялся.
Меня передернуло. Это не укладывалось в голове. Делить? Омегу? Истинную? Это же пиздец. Это как по собственной воле всадить нож себе под ребра — и не вытащить.
Но при этом...
Я видел все слишком ясно: как она дрожит в его присутствии, как ее тело откликается на его близость — точно так же, как на мою. Я чувствовал, как ее душа стремится к обоим — и не врет. Там не было игры, капризов, вранья. Она разрывалась, сходила с ума. Потому что ее сердце и тело выбрали нас обоих.
И если я действительно хотел быть рядом — это приходилось принять. А я хотел.
Я кивнул Леону. Затем, помолчав, подкрепил кивок словами:
— Подаем, — бросил сухо, без эмоций. — Делим ее — если подтвердят.
Леон посмотрел на меня со своим хитрым блядским блеском в глазах. Наверное, думал, что победил. Пусть. Он не понял главного.
Это была не игра и не битва. Я согласился делить Оливку не ради него — ради нее. Потому что если ее рвать пополам, ничего не останется. А мне нужна была вся она.
Даже если это будет вдвоем.
Глава 18. Ночные гости
Сон не шел. Я лежала на спине, глядя в темный потолок, и неотрывно вспоминала, что произошло в переходе. Как руки и губы двоих были на мне и во мне. Как я вновь многое позволила, как ситуация почти дошла до самого края, до точки невозврата, после которой все было бы по-другому.
Сердце сжималось от жара и стыда. Я дрожала не от холода — от осознания, насколько близка была к тому, чтобы отдаться им обоим прямо там, между стенами из стеклоблока, где любой звук казался слишком громким, а каждое прикосновение — чересчур острым.
И не потому что потеряла рассудок, нет. А потому что и Тихон, и Леон были моими — и все тут. Низ живота все еще пульсировал от напряжения, а под кожей пробегали электрические разряды. Если бы я сделала тот последний шаг — что было бы дальше? Этот вопрос терзал меня, не давая покоя.
Но Леон и Тихон остановились. Каким-то невероятным усилием воли сумели сдержать себя, несмотря на то, что это, вероятно, многого им стоило.
А теперь я мучилась в тишине, силясь понять, что же делать. Как жить с этими чувствами, как справляться с желанием, которое усиливалось и укреплялось.
И вдруг что-то изменилось. Моя нервозность обострилась. Я знала это ощущение — оно означало, что кто-то из моих истинных рядом. Но в комнате я была одна: Диана осталась на ночь у Алекса. Видимо, моя ломка уже дошла до такой степени, что я испытывала то, чего не было.
Сразу после этой мысли я услышала щелчок замка. Осторожный, неслышный — но для меня оглушительно ясный. Кто-то открыл мою дверь своим ключом! Может, Диана повздорила со своим альфой? Но они никогда не ссорились настолько, чтобы подруга вернулась ночевать к себе.
Долго гадать не пришлось. В проеме я увидела два знакомых силуэта. Странно, но я не испугалась. Может быть, потому, что тело уже предупредило меня об их появлении. Но все же дыхание перехватило, а сердце забилось как сумасшедшее. Ночью! В моей спальне! Оба! Что они задумали?
Я рывком села на кровати. До меня вдруг дошло, что на мне только трусики и тонкая белая майка. Единственной защитой служило одеяло, в которое я поспешила закутаться, пытаясь прикрыть обнаженное тело. Разметавшиеся волосы упали на плечи, создавая жалкое подобие завесы.
Оставалось молча смотреть на незваных гостей, ожидая развития событий. Их присутствие в моей спальне посреди ночи казалось чем-то нереальным — я будто очутилась в сцене из какого-то фильма. Но глаза не обманывали: мои альфы взаправду были здесь, и их намерения оставались загадкой.
Мои истинные тоже хранили молчание. Бесшумно заперли дверь, а затем начали синхронно приближаться ко мне. Пространство сжалось до предела — стало трудно дышать. По телу в считанные секунды расползлись тысячи мурашки — от предвкушения, от страха, от желания. От понимания того, насколько более провокационна ситуация в ночной тишине моей спальни по сравнению с тем переходом.
— А если бы в комнате была Диана? — выдохнула я хрипловатым от волнения голосом. Можно было еще поинтересоваться, откуда они взяли ключ, но мысли путались, и сформулировать их было практически невозможно.
— Мы знаем, что ее нет, — глухо отозвался Тихон. — Она у Алекса.
— А вы?... — я осеклась, но альфы поняли.
— А мы больше не можем ждать, — ответил за двоих Леон.
Я не успела подумать о том, что бы это значило. Альфы приблизились к моей кровати и оказались на расстоянии вытянутой руки.
Леон начал действовать первым — резко сбросил куртку на спинку стула. Тихон последовал его примеру. Шуршание ткани, звон расстегивающихся молний — и вот они уже стоят в одних футболках и боксерах.
Леон стянул футболку через голову. Бледный свет уличного фонаря, проникающий через окно, очертил рельеф его тела, подчеркнул широкие плечи и стальные мышцы пресса. Я невольно сглотнула — во рту пересохло. Тихон повторил те же движения, и в этот момент я физически ощутила, как в комнате стало жарче.
Одеяло, которым я пыталась укрыться, казалось теперь жалкой попыткой защититься от неизбежного. И в этой ситуации не было ни страха, ни сомнений — только чистое, первобытное желание, которое разгоралось все ярче с каждой секундой их нахождения рядом.
Мои истинные опустились на край кровати — один справа, другой слева. Мне до сих пор не верилось, что все это происходит в реальности. Как будто это был какой-то сон.
Наверное, стоило что-то сказать, задать вопрос, прояснить... Но я не рискнула нарушить эту напряженную, звенящую тишину. Мое тело оцепенело, превратившись в один комок нервов и вожделения. Я ждала, что произойдет дальше.
Леон посмотрел на меня — жадно, внимательно. Его пальцы аккуратно коснулись краешка одеяла, словно спрашивая разрешения. Я чуть кивнула.
Моя защита медленно соскользнула с плеч. Под голодными взглядами моих альф я почувствовала себя совершенно обнаженной — маечка, не скрывающая почти ничего,
