— Но как? Разве такое допускается? Это законно?
— После такой ночи? — Леон прищурился. — Несерьезно было бы свинством.
Тихон коротко кивнул.
— Никто не отступает. Мы хотим быть с тобой официально, — он помедлил. — Оба.
Регистратура парных заявлений находилась в административном корпусе, на третьем этаже. На двери висел лозунг: «Истинность — долг и честь». Да уж, честь... Эти слова показались мне циничными после сегодняшней ночи.
На скамье перед кабинетом уже сидела одна пара. Они мельком взглянули на нас и тут же равнодушно отвернулись. Эти альфа и омега, наверное, решили, что друг альфы пришел поддержать приятеля. Они и не подозревали, почему мы на самом деле заявились в таком составе.
Я украдкой покосилась на Леона и Тихона. Они держались так, будто каждый день приходили втроем подавать заявления. Их спокойствие действовало на меня, но внутри все дрожало от волнения.
Секретарь — грузная женщина лет пятидесяти с волосами, собранными в строгий пучок, и старомодными очками на цепочке — поджала тонкие губы, как только мы переступили порог. Она с явным недоумением посмотрела сначала на меня, потом на моих спутников.
— Вы к кому?
— Мы хотим подать заявление, — произнес Тихон.
— На регистрацию истинной пары, — невозмутимо вставил Леон.
Женщина окинула нас взглядом поверх очков.
— Кто из вас альфа? — спросила сухо.
— Оба, — ответил Леон.
— А вы? — она перевела взгляд на меня.
— Омега, — констатировала я очевидный факт.
Секретарь нахмурилась.
— Регистрация истинной пары предполагает одного альфу и одну омегу. Если вы не можете выбрать, то...
— Мы оба — ее истинные, — прервал ее Тихон. — И она — наша.
— У нас есть основания, — вмешался Леон. — Омега помечена. Дважды.
Секретарь открыла было рот, но я сняла платок, откинула волосы. Метка Тихона ярко выделялась на коже. Затем задрала край юбки — и показала вторую, от Леона. Женщина всплеснула руками.
— Безумие, — пробормотала она. — Это... нарушение протокола. Генетическая редкость или нет, но такие случаи...
— Заявление примите, — отчеканил Тихон. — Дальше пусть решает совет.
— Система не распознает тройную подачу... — раздраженно буркнула секретарь, постучав по клавишам.
— Тогда внесите вручную, — отреагировал Тихон.
Женщина бросила на него испепеляющий взгляд и начала заполнять форму вручную.
— Фамилии и имена?
— Колесникова Оливия, — представилась я.
— Тихонов Владислав.
— Тебя зовут Влад?! — вырвалось у меня с искренним удивлением. Я даже забыла, где нахожусь.
Секретарь кинула на меня неодобрительный взгляд, но промолчала, продолжая печатать.
— Ну да, просто предпочитаю, чтобы меня звали Тихоном, — усмехнулся Тихон.
— Леонов Матвей, — завершил перекличку Леон.
Женщина нажала кнопку принтера. Тот зашуршал, выплевывая документ с нашими данными.
— Подпишите. Все трое, — протянула нам ручки секретарь.
Мы расписались каждый в своем месте. Оставалось ждать решения совета.
Уже через час Академия истинных связей гудела — как улей, в который воткнули палку. Выйдя с практики на обед, я заметила, как омеги провожают меня взглядами: презрительными, завистливыми, сверлящими. Я их понимала: кому-то не досталось ни одного альфы, а я «забрала» сразу двоих, пусть и непреднамеренно.
Не успела я пройти метров десять по территории, ко мне подскочила Диана.
— Ты скрыла от меня такое? — в ее голосе сквозила обида.
— Я не знала, как сказать, — вздохнула я. — Все произошло слишком быстро. Я и сама не была ни в чем уверена.
Диана покачала головой:
— Скажи хотя бы одно — ты счастлива?
— Очень, — искренне ответила я.
Лицо подруги смягчилось, она улыбнулась:
— Тогда ладно. Больше не скрывай ничего, хорошо?
После обеда меня отправили в лабораторию для сдачи анализов. Я попыталась возразить, объяснив, что недавно ела, но мои слова растворились в воздухе. Все вокруг были встревожены и напряжены.
А вечером нас троих вызвали в регистратуру. Миновав секретаря, мы увидели целый консилиум, расположившийся за массивным столом.
— Тихонов, Леонов и Колесникова?
— Ну, мы, — нагло выпалил Леон. Весь его вид говорил о том, что он готов сражаться за наше право быть вместе, чего бы это ни стоило.
Один из членов совета заговорил:
— Мы изучили ваш... случай. Наличие двусторонней истинной связи подтверждено. Все трое признаны генетически и энергетически совместимыми. В порядке исключения, руководствуясь пунктом семнадцать регламента о редких формах истинности, мы регистрируем вашу троицу как официальную.
С одной стороны мою ладонь крепче сжала рука Тихона, с другой — Леона. Меня захлестнули чувства — и я пока сама не понимала, какие: так их было много.
Другой участник встречи прокашлялся и хрипло изрек:
— Это первый случай в истории Академии. У нас не было прецедентов… Связь с двумя альфами, и оба — истинные... Удивительно.
Доктор начал листать документы:
— Действительно... Все анализы совпадают. Связь стабильна, а феромонные показатели показывают исключительно высокий уровень согласия между тремя сторонами.
Леон, устав ждать, прищурил глаза и с легкой насмешкой спросил:
— Ну что, мы можем идти? Раз все решено?
Евгений Владимирович, преподаватель биохимии, который тоже присутствовал на заседании, рассеянно кивнул:
— Да-да, конечно. Вам выдадут официальное подтверждение регистрации. Поздравляю с... э-э... уникальным союзом.
А мне почему-то подумалось, что в покое нас не оставят. Предчувствие подсказывало: будут исследовать, обсуждать за углом, перешептываться в коридорах. И, как выяснилось позже, интуиция меня не подвела.
Но я не была намерена прятаться. Я полюбила двух альф — и они полюбили меня. Все остальное было уже неважно.
В мире, где многим не достается даже одного истинного, я получила двоих — не потому, что была особенной или заслужила это, а потому, что оказалась готова принять дар судьбы.
Конец
