тебя свою дочь.
— Если бы я знал, что он будет так издеваться над тобой, — проговорил я, высматривая обстановку за принцессой и приходя к выводу, что там, в целом, не так уж страшно, обстановка достойная, — я бы ему кое-что показал.
— Не надо ничего показывать, — ответила Варвара и заглянула мне в глаза. — Как ни странно, но тут я в большей безопасности, чем где бы то ни было ещё. Мне мама сказала, что ты хочешь поехать лечиться…
— Да, должен был, — ответил я, чувствуя, как внутри вскипает гнев, — но теперь не уверен, что имею право…
— Езжай, — сказала мне принцесса, не отрывая взгляда, в котором я прочитал что-то даже большее, чем любовь. — Я никуда не денусь. Буду ждать тебя тут. Мы с мамой кое-что да значим для отца, и просто так выдать меня замуж он не посмеет. Не закрывал бы тут, надеясь, что я одумаюсь. Так что, езжай. Приедешь здоровым, отцу придётся уступить, вот увидишь.
— Ты уверена? — спросил я, понимая, что логика в её словах есть.
В любом случае мне надо ехать. Я чувствовал это. Возможно, именно так чувствует себя гусеница, которая вот-вот должна стать бабочкой.
— Уверена, — кивнула мне Варвара, чуть-чуть отстранившись, а затем шепнула: — Подойди ближе.
Я приблизил своё лицо к решётке, расстояние между клеток которой было достаточно, чтобы наши губы встретились. И я почувствовал её дыхание, а ещё привкус слёз, которые ручьём текли из её глаз.
— Я вытащу тебя отсюда, — пообещал я, отстраняясь после того, как императрица несколько раз кашлянула. — Клянусь.
— Я буду ждать, — кивнула мне принцесса.
И в этот момент вдалеке за поворотом коридора послышались тяжёлые шаги.
— Обход! — шикнула на меня Елизавета Фёдоровна. — Пора уходить!
— Хорошо, — кивнул я и протянул руку принцессе.
Та потёрлась щекой о мои пальцы и улыбнулась. Вкупе с заплаканными глазами смотрелось это, конечно, душещипательно.
Но в любом случае я собирался выполнить своё обещание. Я всегда их выполняю.
* * *
Император проводил консультации.
После ухода Державина с поста министра транспорта он понял, что ему просто некого поставить на это место. Орлова он казнил лично. Ветров не устраивал большую часть приближённых. И даже, если назначить его, не учитывая желаний остальных, то это вызовет ещё большее недовольство.
Про Дулова и думать не хотелось. Это курам на смех.
Приходилось вызывать самых верных людей и выяснять у них, кто бы мог занять этот пост. Учитывая ситуацию внутри дворца, делать это было не очень-то и легко, потому что все интересовались здоровьем принцессы и императрицы. Намеренно, надо полагать.
Сейчас перед ним сидел Чернышёв, и Ярослав Иванович мог поклясться, что тот его корит за происходящее с Варварой и недоволен положением дел с Державиным-младшим, хотя даже ни слова на эту тему сказано не было.
Тогда монарх сам решил выйти на этот разговор, чтобы потом не коситься в сторону абсолюта, подозревая того в каких-то крамольных мыслях.
— Скажи, Валерий, — обратился он к магу земли, когда остальные вопросы уже были выяснены, — ты тоже думаешь, что Никиту Державина нужно было делать зятем, несмотря на то, что он лишился магии?
— Лишился? — удивление Чернышёва было настолько искренним, что император просто опешил.
— Ну, конечно, лишился, — проговорил он с таким видом, словно ему приходится повторять прописные истины, но теперь он в них не уверен. — У него же теперь нет источника и этого их… как его… эфирного сердца.
— Ну да, — согласился Чернышёв, не понимая, что от него хочет монарх. — Источника и эфирного сердца он лишился в процессе битвы. Но магии-то в нём хоть отбавляй.
— В смысле? — император хлопал глазами, как будто ему только что доказали, что дважды два будет десять. — Много магии?
— Да, он, полагаю, гораздо сильнее меня будет, — кивнул Чернышёв и задумался. — Но, если вы хотели именно воздушника или эфирника, то да, тут он уже не владеет этими видами. Но та, что у него сейчас, — просто чума! Боевая трансформация, возможность открывать порталы в разные миры, ещё много каких штук. Мне сын рассказывал, там что-то невероятное. Так что, если вам просто нужен сильный маг в зятья, Державин позиций тут не потерял.
— Так… — император стоял напротив абсолюта и чувствовал себя оплёванным и обманутым. Причём, всё это он сделал с собою сам. — То есть Державин не магический инвалид, как я считал ранее?
— Нет, — покачал головой Валерий. — А кто вам такое сказал?
Император подумал и вспомнил, что на самом деле ему никто и не говорил. Ему сказали, что Державин-младший лишился источника и эфирного сердца. А всё остальное он уже додумал сам.
В любом случае идти на попятную после содеянного было поздно.
— Видимо, я сам что-то неправильно понял, — глухо произнёс император, враз теряя интерес к разговору с Чернышёвым. — Что ж, ваше мнение я учту, спасибо за уделённое мне время.
Валерий ушёл, а Ярослав Иванович ещё долго ходил по своему кабинету взад-вперёд.
«…Умеет открывать порталы в другие миры и ещё много каких штук…»
В голове императора в эту фразу трансформировались слова абсолюта и теперь крутились без остановки.
— И что мне теперь с этим делать? — спросил он себя вслух.
* * *
Прилетев на место, я сразу же отпустил команду, чтобы летели обратно. На вопрос, когда за мной прилетать, пожал плечами и ответил, что сообщу об этом деду. Командир самолёта взял под козырёк и начал готовить машину к взлёту.
От аэропорта в нужную мне сторону можно было добраться только на аэротакси. Причём, лететь пришлось долго, огибая гористую местность и складки рельефа.
Совсем недалеко от цели водитель посадил такси на широкой площадке и что-то сказал. Я взял телефон и попросил его повторить, чтобы получить перевод.
— К самому храму мы не поднимемся, — сказал мне водитель, разводя руками. — Опасные воздушные потоки, которые нам не преодолеть. Аномалия, не позволяющая летать. Наверх можно попасть только по специальной лестнице.
Я поблагодарил водителя и вышел из машины, забрав достаточно вместительную сумку с собранными в путь вещами.
Что ж, всего одна лестница, и я у цели. Ван Ли, наверное, уже заждался меня.
Я огляделся, и встал, открыв рот. Лестница была
