взаимоотношения.
— Наконец-то! Входите же скорей! — раздался изнутри нетерпеливый голос. — Я хочу проверить, не преувеличивает ли Цудзи-сан величие своей державы!
Начавший было кланяться Вильям с изумлением поднял голову.
Круглолицая, румяная, по японским меркам очень крупная матрона показывала на большую карту мира, разложенную на полу. Но Вильяма поразила не карта, а то что рядом согнулся тонзурой до татами Жоао Родригес!
— А, это ты, — буркнул Иэясу, кажется, тоже удивленный.
Прокуратор выпрямился.
— Вызван по милости госпожи показать ей устройство мира.
На Вильяма иезуит не взглянул.
— Вы только поглядите сюда! — воскликнула О-Нацу. — Смотрите, какая крошечная Япония! Вот она, желтого цвета. А всё красное — и здесь, и здесь, и здесь, и здесь, и здесь — это земли, принадлежащие королю южных варваров! Они, оказывается, не только южные, они повсюду! Скажите, Андзин-сан, неужели это правда? Не могу поверить!
Вильям приблизился, посмотрел. Владения испано-португальского короля Филиппа III: Иберийский полуостров, Фландрия, Италия, Северная и Южная Америка, Индия, куски Африки, многочисленные океанские острова алели по всей карте.
— Если Цудзи меня обманывает, накажите его, господин, чтоб не вводил в заблуждение доверчивую женщину! Буду учиться науке тиригаку у Андзина!
— Всё верно, госпожа. Карта правильная, — хмуро молвил Вильям, уже чувствуя, что дело принимает скверный оборот. Родригес появился здесь именно сейчас неспроста.
— А где здесь ваша страна? И где страна Оранда, послы которой недавно у нас побывали? — спросила О-Нацу. Что за искорки блеснули в ее простодушно распахнутых глазах? Любопытство или нечто иное?
— Вот Англия, зеленая, а вот здесь Голландия, она оранжевая, — показал Вильям кончиком пальца на два малюсеньких пятнышка.
И всё ему стало понятно. Это засада. Узнав о том, что англичанин добился аудиенции у государя, иезуит нанес упреждающий удар. Но как, как ему удалось склонить на свою сторону фаворитку?!
Токугава нахмурился, глядя на карту. Ход его мыслей был очевиден.
— Ну всё. Идите, идите, не мешайте, — махнула пухлой рукой О-Нацу. — Я только хотела проверить, не рассказывает ли он сказки. Как удивительно устроен мир! Я хочу всё про него знать! Особенно про твою родину, Цудзи-сан, раз она такая большущая.
Всё было кончено.
За дверями, подобрав ждущего кота, Иэясу сказал:
— Пусть твоя Голландия сначала подрастет. Я не трону «черный корабль». А документ со свидетельскими показаниями уничтожу. Ничего этого не было. Вернувшимся из плена самураям прикажу сделать сэппуку, чтоб не болтали. Тем более что попадать в плен для самурая — позор.
Поглядел снизу вверх на англичанина, который был выше на целую голову, но сейчас весь поник и сгорбился.
— Пойдем-ка, Андзин. Ты учил меня тиригаку, а я преподам тебе урок тэцугаку. Как это называется по-вашему?
— Тэцугаку? Filosofia.
Они вернулись в ту же комнату, сели к низкому столику. Поглаживая кота, государь начал так:
— Враги говорят, Иэясу Токугава жаден до власти. Но это неправда. Моей заветной целью всегда была не высшая власть, а Гармония. Я родился и рос в стране, которая сотни лет уничтожала сама себя. Все со всеми воевали, законов не существовало, сильные брали что хотели, горели города и деревни. Повсюду царил Хаос. И Япония не одна такая, таков весь мир. Великий Китай и невеликую Корею тоже сотрясают мятежи и безлюдят неурожаи. На суше разбойники, на море пираты, и нигде, нигде человеку нет покоя. Так и возникла моя великая мечта, Андзин. Когда-то она казалась сказочной, но сейчас она уже близка к осуществлению. Я представляю себе Японию как корабль, плывущий в океане. — Одутловатое лицо о-госё будто осветилось, голос стал звучным. — Вокруг ярятся волны, сверкают молнии, но на моем корабле полный порядок, никакие бури ему не страшны. Капитан знает, куда плыть, каждый член команды выполняет свое дело. Все в безопасности, бояться нечего, корабль не собьется с курса, не напорется на скалы. И так будет долго — сто лет, двести, триста. Пока в океане не задуют какие-нибудь новые ветры. В книгах пишут, что царством многовековой гармонии был Танский Китай. Сомневаюсь. Границы Китая обширны и открыты, их невозможно защитить от хищных варваров. Но нам повезло. Нас со всех сторон оберегает море. А это значит, что моя мечта о Спокойном Корабле достижима. Я ее уже почти достиг. Осталось только приструнить Осаку. Тогда создание Гармонии завершится, и я умру счастливым, ибо счастливая жизнь — это жизнь, в которой была великая мечта и она осуществилась.
Вильям слушал затаив дыхание. Насмешливый, хитроумный, всегда и во всем ищущий выгоду Иэясу предстал перед ним в новом свете. Ах, какая мечта! Никогда и никому на Земле еще не удавалось построить общество идеального порядка. Даже Священное Писание сулит подобное лишь в Иной Жизни.
Кот недовольно мяукнул. Ему не нравилось, что голос слишком громок.
О-госё успокаивающе погладил своего любимца. Посмотрел на Вильяма своим обычным лукавым взглядом.
— Знаешь, что такое гармоничное общество, Андзин? Это общество, в котором кот правит собаками. Кот — это государь. На всю страну один. Никто ему не хозяин. А все остальные, от князя до последнего простолюдина — собаки. Каждый преданно служит. Наступило время, когда я хочу задать тебе вопрос, Андзин Миура. Готов ли ты превратиться из кота в собаку? Ты мне нравишься. Ты полезен, у тебя есть чему научиться, с тобой занятно беседовать. Но ты подобен моему Сиро. — Иэясу легонько дернул кота за ухо. — Который на самом деле вовсе не мой, а свой собственный. Решай, Андзин, кто ты — кот или собака? Нэко ка ину ка? Если собака, твое место подле меня. Будешь помогать мне достраивать Гармонию. Если кот — убегай к своим голландцам. Или, ты думаешь, я не знаю, что они тебя сманивают? Всё, иди. И если вернешься, возвращайся не котом, а собакой. Скажешь начальнику стражи: «Я к государю с известием, которого он ждет». Тебя сразу пропустят.
Во внутреннем дворе, перед воротами, поджидал Родригес.
Желает насладиться торжеством, подумал Вильям. И ошибся.
— Хочу вас предупредить, дон Миура, — сказал португалец. — Вы действительно в опасности.
Вид у него был не ликующий, а озабоченный.
— Если не оставлю попыток склонить государя на нашу сторону? — усмехнулся Вильям. — Бросьте. Я не из пугливых, и я упорен. Не получилось с первого раза — получится со второго. Или с десятого. Его величество меня ценит, прислушивается. А если с Андзином Миурой что-нибудь случится, государь будет знать, кто виноват.
Иезуит небрежно покривился.
— Ничего у вас не получится. На моей стороне госпожа О-Нацу. Добился я этого очень просто. Предложил ей долю прибыли от продажи груза этого «черного корабля» и всех последующих. Сегодняшний
