молясь, чтобы он не услышал. Урчание в животе было неловким, но оно просто обязано было случиться, пока я была заперта в коробке с Джорданом. Чувствуя, как голод настигает меня, я схватилась за сумочку, отчаянно ища что-нибудь съестное.
Мятная конфета, миндаль, кусочек ворса? Хоть что-нибудь?
Поиски были тщетны, потому что я уже опустошила остатки своей сумочки в офисе ради той единственной небесной конфеты Starburst.
Я слишком рано отказалась от метро. Громкие скрипящие рельсы, которые, несомненно, стали бы причиной ранней гибели моего слуха, избавили бы меня от этой муки. Может быть, кто-то из крыс поделился бы со мной своей едой. Как бы я ни была голодна, но при мысли о еде старой канализационной крысы мне захотелось выблевать скудное содержимое своего желудка.
Уставившись прямо перед собой, я сделал вид, что не слышу звуков своего голода. Я снова почувствовала на себе взгляд Джордана и поняла, что мое лицо покраснело. Он ничего не сказал, видимо, пожалев меня за то, что я напоминаю помидор. Через несколько минут желудок вроде бы успокоился, и я наконец расслабилась в кресле. Но тут мои веки отяжелели и начали опускаться.
— Ты в порядке? — спросил Джордан.
Я кивнула, но мои руки задрожали, и холодный пот покрыл мое тело. Может быть, мне следует регулярно принимать таблетки железа? Хотя, зная, что моя пограничная анемия уже пытается убить меня, это было серьезной ошибкой.
— Сарвеназ? — услышала я голос Джордана. — Что случилось? — спросил он, чувствуя растущее беспокойство. И тут же я почувствовала, как машина дернулась и остановилась. Затем теплое прикосновение Джордана легло на мои холодные щеки, а затем на веки.
— Черт, — выругался он про себя. Возможно, это был первый раз, когда я услышала, как он ругается, но я не могла найти в себе силы, чтобы выдать желаемую реакцию.
Щелчок его ремня безопасности и хлопок двери заставили меня резко открыть глаза. Неужели он собирался оставить меня здесь?
Я не успела додумать эту мысль, как дверь распахнулась, и Джордан потянулся ко мне, чтобы отстегнуть ремень безопасности. Он присел возле двери, взял мое лицо в свои руки и повернул меня к себе.
— Эй, мне нужно, чтобы ты не закрывала глаза, хорошо?
Я слабо кивнула, чувствуя себя совершенно уязвимой. Мои полуприкрытые глаза изо всех сил старались не поддаться приказу.
— Мне нужно пять минут. Просто держи глаза открытыми. Сможешь сделать это для меня? — в его спокойном голосе слышались нотки паники, когда большой палец проводил успокаивающими движениями по моей щеке.
Я только кивнула и открыла глаза, чтобы посмотреть в его успокаивающие ореховые глаза. Он замешкался на секунду, прежде чем закрыть дверь, оставив меня в машине одну. Я боролась за то, чтобы не закрывать глаза, когда мое тело гудело от недостатка глюкозы в крови.
После самых долгих пяти минут в моей жизни он вернулся. Джордан встал на колени со стороны пассажира и положил свою большую руку мне на затылок, слегка приподняв меня с сиденья. Он протянул мне стаканчик, и бумажная соломинка коснулась моих губ.
Желая подкрепиться, я обхватила соломинку губами и почувствовала, как прохладная жидкость стекает в мой пустой желудок. Это был холодный чай. Мгновенно я почувствовала перемену в своем теле, и у меня появилось достаточно сил, чтобы сидеть прямо.
— Лучше? — услышала я рядом с собой и, подняв глаза от чашки, увидела, что Джордан озабоченно вскинул брови.
Когда я кивнула, его лицо успокоилось. Он взял мои руки и обхватил ими чашку.
— Я вернусь через секунду. Продолжай пить, — приказал он и снова оставил меня в машине.
Когда Джордан опустился на свое место, он взял в руки большой бумажный пакет и положил его мне на колени. Он провел рукой по волосам, как ему показалось, уже в десятый раз за сегодняшний день, и посмотрел прямо перед собой, выдыхая длинный неровный воздух.
— Ты пропустила обед и ужин, да? — спросил он, повернувшись ко мне с разочарованным видом.
— Не предполагала, что так задержусь, — я пожала плечами, опустив взгляд на колени, чувствуя себя ребенком, которого вот-вот отругают родители. Я поставила напиток в подстаканник, не сводя с него глаз.
— Ты опоздала на совещание сегодня утром. Ты хоть завтракала? — спросил он, его голос становился все более раздраженным.
Я не знала, почему он так обеспокоен, но я бы солгала, если бы сказала, что мне это не нравится.
Я не ответила ему. Я знала, что он будет еще больше раздражен, если я скажу ему, что горсть винограда и кофе, который я выпила, наполнили меня достаточно, чтобы продержаться до ужина. Вместо этого я промолчала, надеясь, что он поймет, что я уже взрослая и не нуждаюсь в уроках о важности завтрака.
— Ешь, — приказ был отрывистым и раздражающим.
Он забрал у меня коричневый пакет и достал коробку с едой на вынос. Машина наполнилась восхитительным ароматом, когда он положил теплую коробку мне на колени. Мой взгляд упал на еду, а затем снова на него.
Не зная, как реагировать, я покачала головой.
— Я в порядке, напиток действительно помог. Тебе не нужно было ничего мне покупать.
— Мы не уйдем, пока ты не поешь, — сказал он с таким видом, что мне показалось, если я буду возражать, он сам начнет кормить меня с ложечки.
Все еще чувствуя упрямство, я откинулась на спинку стула и уставился на еду. Это было блюдо из тайской кухни, расположенной в нескольких кварталах от нашего дома. У меня предательски запершило во рту. В моей морозилке лежала отличная пицца со вкусом картона. Мне не нужно было, чтобы Джордан тратил на меня свои деньги, никогда.
— Пожалуйста, — сказал он низким голосом, от которого у меня свело живот. Я перевела взгляд на него и изо всех сил постаралась не выдать себя. Это слово и его мягкий голос зазвучали в моей голове. Одно — это слово, и он, вероятно, может заставить меня сделать все, что угодно.
Он вздохнул, наблюдая за моей реакцией, затем достал из сумки еще одну коробку с едой на вынос.
— Я думаю, что мы можем быть цивилизованными в течение одного вечера и поужинать вместе, — сказал он, уже вгрызаясь в меня.
— Ты держишь меня в заложниках, чтобы я поужинала с тобой?
Он бросил на меня взгляд, полный сухого веселья.
— Поскольку
