решили пойти немного прогуляться и поделиться впечатлениями уже на улице. Сначала немного прошлись, а потом Патрис предложил сесть на лавочку, словно у нас и правда было свидание, но обсуждали мы только свои мысли о живописи и влиянии культуры на нашу жизнь. Это был, как мне показалось, взрослый и обдуманный разговор. Так я общаюсь только с родителями, когда мы ходим в музеи, кино или обсуждаем прочитанные книги. Думаю, этот день стал для нас с Патрисом запоминающимся и важным. А Третьяковская галерея превратилась для меня не только в место, где можно насладиться искусством, но и неожиданно обрести родственную душу. Почему-то на ум пришла строчка из песни несравненной Ланы Дель Рей: «…Но ты подходишь мне больше, чем мой любимый свитер». Противоположности же притягиваются. И несмотря на то, что при первой встрече мы с Патрисом были в похожих футболках и даже сами чем-то похожи, – мы очень разные. Он – веселый и шумный. Не боится приключений. Я – замкнутая и спокойная. Не готовая к авантюрам. Я бы назвала это «сильная и независимая», а то «трусливая» звучит немного обидно. Такие разные родственные души. Стоп! Кажется, на меня как-то странно действуют картины… Главное, не сказать это Алине… Я прям слышу, как она говорит: «Уехала на месяц, а ты сразу нашла мне замену?!»
❤ ❤ ❤
Мы зашли в университет и пошли по прохладным тихим коридорам в библиотеку. Я точно никогда не буду смотреть ужастик про университет или школу, страшно. Вот и сейчас мне было немного некомфортно идти по почти пустому зданию, где наши шаги звонким эхом бились о стены. Меня успокаивала мысль, что если на нас нападет какой-нибудь монстр, то первым он съест Патриса: здание университета и все запасные выходы я знала лучше и понимала, где могу спрятаться. Но никакой монстр, к счастью, на нас не напал, и мы спокойно добрались до библиотеки.
Оказывается, рассылка для абитуриентов сработала – библиотека была полна людей. А наши ребята действительно постарались, все выглядело очень уютно. Около стены стояло три стула, стойка для микрофона и красивый коричневый ретро-светильник с абажуром, с которого красивой юбочкой свисала бахрома. Неожиданно на эту импровизированную сцену вышла Лена:
– Всем привет! Меня зовут Лена, и сегодня с моими новыми друзьями Мартеном и Амели мы официально откроем «Месяц Франции» для наших абитуриентов. Еще год назад мы сами были такими же… кхм… птенцами, которые очень переживали, а сейчас уже готовы помогать вам вступать в ряды наших студентов. Но, в первую очередь, я хочу, чтобы мы похлопали нашему ректору Олимпиаде Борисовне, которая все это придумала!
По библиотеке раздались неуверенные хлопки, а мне стало немного смешно, оттого что Лена вообще не готовилась, а решила, что вытянет все на своей красоте.
– Ну и нашим французским студентам поможет мой одногруппник Егор, – Лена резко закончила, вставила микрофон в стойку и с недовольным лицом села на свое место в зале.
Неожиданно в библиотеке погас весь свет и включился торшер. На стул около микрофона сел Егор с гитарой и начал наигрывать легкую мелодию. Потом на соседние стулья сели Мартен и Амели с микрофонами в руках и стали негромко читать стихи на французском языке. С первых же строчек показалось, что мы не в библиотеке, а на уютном квартирнике. Мелодии Егора невероятно дополняли красивые стихи, отчего по телу бежала дрожь, а на глазах наворачивались слезы. Ребята читали стихи о любви, мечтах, друзьях, счастье… Одно стихотворение меня покорило с первой секунды, когда Мартен и Амели повернулись друг к другу и начали поочередно читать его, глядя в глаза. Я достала телефон и быстро стала записывать текст в заметки, дословно переводя, чтобы потом сделать художественное переложение.
Я могу быть сильной и не думать о тебе;
Я могу быть слабой и рыдать о тебе;
Я могу быть ветром и трогать твою кожу, где бы ты ни был;
Я могу быть светом луны, который освещает тебе путь.
Я могу быть солнцем, что ласкает тебя;
Я могу быть воздухом, который ты вдыхаешь;
Я могу быть звездами, которые расскажут тебе тайну;
Я могу быть водой, чтобы ты утолила жажду.
Жаль, но я не могу быть просто рядом с тобой;
Жаль, но я не могу держать тебя за руку;
Жаль, что мы дышим в унисон, но на разных концах земли;
Жаль, что мы когда-то встретились;
Жаль, что нам пришлось расстаться.
Я верю, что я снова обрету тебя;
Я верю, что ты не забудешь обо мне;
Я верю, что твои слова – правда;
Я верю в нашу любовь…
Это стихотворение и то, как ребята смотрели друг на друга, тронуло меня так сильно, что слезы медленными ручейками потекли из глаз. Я опять почувствовала себя одинокой и никому не нужной. Кажется, я зря называла себя «сильной и независимой». Я хочу быть слабой и нужной. Разве это так много?
Все сидели, пораженные невероятными эмоциями, которые окутали библиотеку. Даже Кирилл не улыбался, никогда таким его не видела – вдохновленным и романтичным. Олимпиада Борисовна утерла слезы и вышла к микрофону, когда Амели и Мартен закончили, и громкие аплодисменты смолкли.
– Вот так… Спасибо большое ребятам! – она покашляла и тихо сказала мимо микрофона: – Вы там им переводите! – И снова в микрофон: – Это был наш первый вечер «Месяца Франции». Наши французские студенты придумали для вас четыре различных мероприятия, чтобы вы смогли лучше узнать их культуру и погрузиться в язык, который станет для поступивших вторым родным. Вам понравилось?
– Да-а-а! – раздались голоса.
– Вот и отлично! – Олимпиада Борисовна, чрезвычайно довольная, заулыбалась и продолжила: – А раз вам понравился литературный вечер, то, думаю, музыкальный вы тоже оцените. Ждем вас на следующей неделе! Ждите рассылку. Большое спасибо, что пришли!
❤ ❤ ❤
Вечером, вдохновленные красотой стихов, мы с Патрисом тихо пробрались на балкон со своих сторон.
– Вот как нужно читать стихи, – я не смогла сдержать себя и съязвила.
– Я так понимаю, ты будешь мне это припоминать пожизненно? – Патрис захохотал, прижав кулак ко рту.
– Не пожизненно, а всю жизнь. Сейчас бы моя мама объяснила, при каких условиях у нас употребляют слово «пожизненно».
– Я понял, постараюсь привыкнуть, что ко мне теперь пристало клеймо неудачливого поэта.
– Поэта? Нет! Врунишки!
– А вот Амели и
