в сером был здесь.
В магазине.
У него не было сумки, но это был он, она могла поклясться всеми Восемью. Этот бледный, похожий на лезвие нос, изодранный в клочья бесцветный плащ. Его капюшон был откинут назад, а седые, редеющие волосы собраны в косичку. Что-то в его глазах — бледных и слезящихся — вызвало у нее мурашки по коже, а мокрые волосы, рассыпавшиеся по плечам, стали ледяными. Когда он взглянул на нее, она увидела, как на его щеке запульсировала голубая жилка.
Его взгляд был задумчивым. После долгого осмотра он убрал руку с полки и сунул ее под плащ.
— О! Я не слышала, как ты вошла, — крикнула Ферн, торопливо идя по коридору и застегивая свой плащ. — Я выходила, чтобы...
В комнату ворвался Потрост. В его резком, улюлюкающем лае слышались отрывистые нотки, когда он ринулся на человека в сером, который удивленно обернулся.
Грифет прыгнул, и, едва ли не быстрее, чем Вив могла видеть, незнакомец ударил существо по голове, сбив его на пол.
Потрост неуклюже упал, разлетелись перья и мех, и его уханье перешло в испуганный писк. Вив немедленно двинулась к мужчине, поднимая палку повыше.
— Какого хрена, по-твоему, ты делаешь! — крикнула Ферн, бросаясь к нему.
— Прошу прощения, мэм, — сказал мужчина, склонив голову. — Инстинктивная реакция. Я был просто застигнут врасплох. — Его голос был спокоен и сух, как песок в пустыне. Он указал на грифета, который с трудом поднимался на ноги. — Кажется, никто не пострадал. Еще раз приношу свои извинения.
— Мне наплевать, черт возьми... — начала Ферн, спеша проверить, как Потрост. Мужчина уже поворачивался к двери. Он снова взглянул на Вив, заметил, как крепко она сжимает посох, затем улыбнулся, и его улыбка была неправильной до последнего зуба.
Все инстинкты в ней резко проснулись — словно огонь вспыхнул под кожей.
Она чуть не зарычала на него — подавленное, первобытное желание, и она не могла припомнить, чтобы испытывала его вне боя. Ее руке ничего так не хотелось, как треснуть мужчину посохом по подбородку и уложить его на землю. Но она справилась с этим, и к тому времени, как ей это удалось, он уже прошел мимо нее и вышел на помост, как будто время пронесло его мимо.
— Кто, во имя восьми гребаных кругов ада, это был? — пролепетала Ферн.
Вив высунулась из двери и обнаружила, что мужчина уже в двадцати футах от нее.
— Не знаю, — прорычала она. — Но я чертовски уверена, что собираюсь это выяснить.
12
Может быть, это были боевые стойки, которые она отрабатывала ранее. Может быть, это была сдерживаемая потребность двигаться, действовать, после стольких праздных дней. Может быть то, как он небрежно ударил грифета, или то, как он пробудил в ней все инстинкты. Может быть, дело было во всем этом и даже в большем.
Вив вышла на помост, крепко сжимая посох. Она горько жалела, что оставила саблю в своей комнате, но она и сама была достаточно сильным оружием. Или была раньше.
Она не видела у этого человека клинка, но прекрасно понимала, как мало это может значить. Все в нем с первого взгляда кричало об угрозе, а она никогда не испытывала колебаний перед лицом подобных вещей.
Она зашагала за ним, сбрасывая с себя праздность и физическую хрупкость, как плохо сидящее пальто. Впервые с тех пор, как она приехала в Мрак, Вив почувствовала, что наполняет собственную кожу, почти вырывается из нее. Глухие удары боли отдавались эхом в ее бедре, но с каждой секундой становились все дальше.
Какая-то часть ее сознания напомнила ей о бесшабашной атаке, из-за которой она оказалась в Мраке, но осторожность была даже дальше, чем боль.
Мужчина в сером был на расстоянии нескольких лавок, но ее шаги были намного длиннее, даже с посохом. Она мгновенно съела разделявшее их расстояние.
Вив резко вдохнула через нос и плотно сжала губы, обнажая клыки. Впервые за долгое время она почувствовала себя сильной и целеустремленной, которой привыкла быть.
Он почувствовал ее прежде, чем она добралась до него, и остановился как ни в чем не бывало. Его руки были спрятаны под плащом.
— Эй, — сказала она. Она опустила голову, возвышаясь над ним.
Мужчина медленно повернулся, белый нос клинышком уставился на нее, как лезвие ножа. «Мэм», — сказал он с невыразительной вежливостью.
— Не смей, блядь, называть меня мэм, — прорычала она.
— Я чем-то тебя обидел? — спросил он, в его светлых глазах читалась насмешка.
— Что ты там делал? — Ее голос прозвучал мрачно и бесстрастно.
— Моя дорогая, я думаю, ты позволяешь своей низменной природе собой управлять. — Он вытащил обе руки из-под плаща, Вив напряглась, но они были пусты, и он умоляюще развел их в стороны. — Я просто смотрел. Вряд ли это преступление. Зверь застал меня врасплох. Это была честная реакция, и никто не пострадал. А теперь, ты должна меня извинить, потому что я...
— Я чувствую исходящий от тебя запах. Что-то... — Этот запах. Она его знала. Она никак не могла сообразить, что это такое, но...
Когда она произнесла эти слова, что-то в его глазах изменилось. Свет померк, словно его заволокло туманом. Его руки исчезли под плащом, и Вив с абсолютной уверенностью поняла, что, когда они снова появятся, они будет не пусты.
Она в два шага сократила расстояние между ними, отбросив в сторону посох. Он только мешал. Крепко упершись левой ногой, она потянулась к нему. Его фальшивая улыбка превратилась в оскал, наполовину обнаженный клинок блеснул льдом.
Вив одной рукой прижала его предплечье к себе, а другую руку завела за спину и выворачивала предплечье, пока кинжал не отлетел в сторону. Краем глаза она заметила, как из-под его плаща поднялась другая рука, несомненно, с еще одним ножом наготове. Она занесла руку, чтобы перехватить его, сжимая ткань в кулаке, чтобы отразить удар. Но он ударил левой ногой, зацепив пятку ее поврежденной ноги.
До того, как ее ударили копьем, это было все равно что пытаться сдвинуть гору, но сейчас ее колено подогнулось, и она наткнулась на мужчину. Она оставила все попытки уклониться и, когда они падали, обхватила его обеими руками за талию, сильно прижав к себе, что он не смог пустить в ход клинок.
Затем они оказались на земле, в облаках песка и в путанице плащей, и боль в ее бедре снова вспыхнула с новой силой. Несмотря на это, она перевернула его и оседлала, прижимая к себе его руки, не обращая внимания на шипящую боль, пронзившую ногу. Она зарычала на него,
