— В любом нормальном обществе, в любой нормальной стране на вопрос, поддерживаете ли вы продажу своих детей за рубеж, отрицательно ответили бы 99 процентов. Это свидетельство некоего нездоровья нашего общества, это слишком маленький процент. В значительной степени это объясняется тем, что принятие закона о запрете детских усыновлений оказалось довольно неожиданным.
— То есть люди не отреагировали на этот закон именно потому, что им заранее ничего не объяснили. В чем же тогда задача политиков?
— Да, закон появился на некоторой эмоциональной волне, и на этой волне он был поддержан практически всеми депутатами Государственной думы, за исключением двух или трех, а позже подписан президентом. Потому что это правильно. То, что это было сделано без подготовки, — ну, вероятно это был политический просчет. Но проголосовать против этого закона не мог никто, кто хоть немножко уважает себя, свою страну, будущее своих детей и себя самого. На самом деле речь идет об очень простой вещи, которую всем давно пора понять. В мире существует огромный рынок детской торговли, в основном контролируемый крупными международными преступными синдикатами. И сейчас по этому рынку нанесен очень серьезный удар. Потому что в мире остался только один крупный легальный рынок торговли белыми детьми — Россия. Своих сирот, в том числе белых, в США не усыновляют, потому что в Америке физические родители сохраняют право на ребенка даже после усыновления. А где вы можете получить белого ребенка, на которого никаких прав у родителей нет? В Канаде зарубежные усыновления запрещены, в Австралии запрещены, в Англии, в Испании, в Италии, в Скандинавии — запрещены. В мире не осталось заповедных зон, где можно купить белых детей. И поэтому, конечно, борьба за Россию будет отчаянная.
— Это был бы хороший аргумент, если бы запрет не был принят только в отношении США в одном пакете с « антимагнитским» законом...
— Я думаю, что это первый шаг, который надо было сделать, потому что США, во-первых, самый крупный усыновитель, во-вторых, самый наглый. И США являются одной из двух стран на планете (вторая — Сомали), которые не ратифицировали международную конвенцию «О правах ребенка». Это страна, где погибло наибольшее количество наших детей. Это страна, где зафиксированы случаи передачи наших детей в рабство. Это страна, где зафиксирована ферма, замечательная ферма в Монтане, где находится 65 детей, из них 36 русских. Причем ферма абсолютно незаконная, но зарегистрированная как религиозная организация, куда нет доступа ни местным властям, ни нашим властям — никому. И там 36 наших детей, которых продали туда так называемые чайлд-брокеры. Это новая профессия в США, эти люди пристраивают бесхозных русских детей, с которыми наигрались и бросили. Если их просто передать куда-то в патронатную семью, то в этом случае родителям надо платить алименты. А за четверть этой суммы чайлд-брокер возьмет этого ребенка и вывезет на такую ферму.
Сейчас сложилась вот какая ситуация: рынок белых детей в нашей стране сужается. Потому что из тех 650 тысяч сирот, которые у нас есть, более полумиллиона уже находятся в патронатных семьях. Есть реально люди, которые за ними ходят и которых они называют своими родителями. Осталось 129 тысяч, и из этих 129 тысяч у 85 процентов есть родители, они просто лишены родительских прав. Часто, кстати, искусственно лишены родительских прав, потому что кто-то в СИЗО находится, кто-то запил. Из этих 129 где-то 29 — это дети до десяти лет, собственно, за них и ведется борьба. Пока количество желающих усыновить кого-то в нашей стране, тех, кто уже оформляет документы, по официальным данным, больше 20 тысяч. Тех, кто написал хоть что-то, но пока ничего не делает из-за того, что их футболят, — 100 тысяч. А по опросам, количество желающих усыновить ребенка — больше четырех миллионов. Но есть мафия, которая кровно заинтересована в том, чтобы, во-первых, существовал пул детей, которых можно продавать, а во-вторых, чтобы впереди очереди на усыновление всегда стояли люди, платящие бабки. Они не отдадут ребенка никакой российской семье, уже много лет не отдают. Просто потому, что всегда впереди окажется кто-то, кто заплатит, представители вот этих самых синдикатов, щупальца которых протянулись у нас вплоть до каждой службы опеки.
— Вы считаете, что практически каждая служба опеки коррумпирована международным спрутом?
— Да, это давно уже.
— Что же произойдет, если запрещаются усыновления лишь в одну из стран? При том что сами службы остаются в прежнем виде?
— Здесь речь идет о щупальцах этих усыновительных синдикатов. Если вы будете точечно бороться с коррупцией, то нанесете лишь игольные удары. Щупальца надо обрубать, способ обрубания один — запрет на внешнее усыновление. Потому что сам спрут за пределами, это глобальный рынок, с которого нам надо уходить, потому что мы последняя белая страна, которая позволяет себе продавать своих детей на сторону. Это позорище, и нам надо избавляться от сиротства и от этих внешних усыновлений. Проблему сиротства внутри страны мы не решим. Потому что коррумпированная опека заинтересована в том, чтобы матери отказывались от своих детей в роддомах. Они заинтересованы в том, чтобы суды как можно чаще лишали родителей родительских прав. Вы знаете, что почти в 60 процентах случаев лишения родительских прав эти родители затем добиваются их восстановления? Но только в том случае, если дети еще здесь. А детей могли уже продать.
— Можно обратиться к мировой практике запрета на усыновление, к мерам, которые принимали разные страны, в том числе Румыния, Камбоджа, Киргизия, из- за опасения в коррумпированности собственных органов опеки. Во всех этих случаях все- таки речь шла о полном запрете на усыновление иностранцами. Наш закон направлен адресно против одной страны.
— Я согласен, что он действительно слегка беззубый и надо будет его поправить.
— Последний московский марш свидетельствует, что закон вызвал очевидный политический кризис. Если сравнивать с протестами прошлого года, у этого марша очень сильно изменилась риторика по отношению к властям. То есть, грубо говоря, если раньше говорили о жуликах и ворах, то теперь — о подлецах и людоедах. Как вам кажется, имеет ли это какое- то значение для политической атмосферы в стране? И не было ли все же ошибкой включение запрета на усыновление в « антимагнитский» закон?
