Читаем без скачивания Две жены господина Н. - Елена Ярошенко

— А по мне, так подвергнуть его аресту и взять измором. Круглые сутки будем допрашивать, пока не сознается. Самим можно сменяться и отдыхать маленько, а ему спать не давать!

— Тарас Григорьевич, для дознавателей это, может, и удобно, но закон прямо запрещает добиваться признания при помощи разных ухищрений и жестокости…

— Батенька мой, молоды вы еще, молоды… Меня так жизнь научила, что при запирательстве преступника хочешь не хочешь, а к ухищрениям прибегать приходится.

— Господи, Тарас Григорьевич, не пытать же преступника вы вознамерились?

— Ну, пытать, положим, нельзя… Но все же некоторые, как вы изволили выразиться, ухищрения не помешают.

— Нет, современное судопроизводство этого никак не допускает. Кстати, небезызвестный в Демьянове Петр Сергеевич Бурмин выступил в Петербурге в Юридическом обществе с докладом на тему «Проблема гуманного допроса». Он прислал мне экземпляр брошюры со стенограммой своего доклада, ежели интересуетесь, — извольте, пришлю вам завтра для прочтения.

— Ознакомиться, конечно, любопытно. Петр Сергеевич большой умственности человек. Но, как ни крути, гуманный допрос к одному привести может — подозреваемый нам с вами заявит: показания давать не буду, устал, извольте препроводить меня в камеру, а сами выйдите вон. И мы останемся в дураках…

— Да, нельзя отрицать, что для преступника, обладающего некоторым умом и ловкостью, упорное запирательство гораздо выгоднее, чем чистосердечное признание вины. И это не в интересах правосудия и общества.

— То-то и оно! Так что же, будем ждать новых трупов или охоту на убийцу начнем?

— Пожалуй, что начнем. Нужно ловушку какую-нибудь для убийцы придумать.

— Ну, насчет ловушки — это вам карты в руки, у вас, Дмитрий Степанович, ум изобретательный. А уж с моей стороны рассчитывайте на всякую помощь. Только, очень вас прошу, смотрите не перемудрите, а то как бы нам самим в ловушку эту не угодить!

Дмитрий вдруг заметил, что уже поздно.

— Смотрите-ка, Тарас Григорьевич, мы с вами тут одни остались. Пора нам и честь знать, прислугу надо отпустить.

— Ничего, для них такие гости, как мы, — большая честь. А вот вам, голубчик, как я понимаю, давно пора уходить. Бегите-бегите, не стесняйтесь. Ваше дело молодое…

Глава 18

Новинские закончили ремонт собственного особняка, устроив все на самый модный заграничный манер. Специально нанятые поденщицы отмыли до блеска комнаты, убрав строительный мусор, следы краски и пыли, потом дня три мужики в холстинных фартуках сбивали крышки с ящиков, доставали из опилок изящные предметы обстановки, таскали по дому мебель.

На подводах с грузовой пристани подвозили к дому то рояль, то огромный резной буфет, то ореховые стулья, выписанные хозяином откуда-то из больших городов и доставленные на пароходе в Демьянов.

Повторно приглашенные женщины мыли теперь стекла в шкафах, зеркала, протирали от пыли вынутые из корзин книги. Фарфоровая посуда и хрусталь под руководством хозяйки расставлялись по полкам сервантов и буфетов. Ковры, картины, портьеры, вазы и кадки с тропическими растениями занимали свои места в доме, делая его все более уютным.

Когда все было готово, Новинские устроили парадный обед по поводу новоселья, пригласив лучшее демьяновское общество. Их не слишком любили в городе, но от приглашения никто не отказался — всем было интересно посмотреть, как обустроили свой дом люди, прожившие много лет за границей и усвоившие европейские обычаи.

Колычев, тоже получивший приглашение к Новинским, воспользовался случаем поближе присмотреться к жизни этой семьи. Смутные подозрения о причастности Новинского к убийствам женщин должны были принять более четкие очертания, чтобы ими можно было делиться с прокурором и полицией. Хомутовский был прав, фактов пока не было. Но их нужно искать…

Когда разомлевшие от обильной еды гости встали из-за стола, хозяева повели их по заново отделанному дому, демонстрируя богатую обстановку, картины кисти известных мастеров, великолепную библиотеку и всякие модные новинки — граммофон, немецкие барометры и термометры в резных деревянных футлярах…

Демьяновцы, пораженные роскошью и изяществом жилища Новинских, только восхищенно ахали. Обойдя почти весь особняк, компания в конце концов разделилась — мужчины отправились вместе с Новинским осматривать гимнастический зал с различными приспособлениями для спортивных тренировок, а дамы упросили Надежду Игнатьевну показать кухню, о современном техническом устройстве которой в городе слагали легенды.

Колычев спросил хозяйку, не будет ли нескромным с его стороны присоединиться к дамам — осмотр кухни ему гораздо интереснее гимнастических снарядов. Он-де подумывает о женитьбе и тоже мечтает организовать свое домашнее хозяйство самым передовым манером…

Ему милостиво позволили присоединиться к дамам.

На кухне, просторной, светлой и действительно очень удобно оборудованной, дамы восхищались всем подряд — и немецкой «экономической» плитой с конфорками, и набором красивых кастрюль, изготовленных из специальных сплавов, ускоряющих процесс варки, и новенькими заграничными модернизированными приборами — мельничками, терками, мясорубками.

Дмитрий в общей суете осмотрел набор стальных кухонных ножей немецкой фирмы «Золинген». Одного ножа в деревянной подставке не хватало. Размер пустой ячейки соответствовал размеру лезвия аналогичного ножа, принесенного Бетси. Похоже, нож, отнятый у ведьмы, был из этого самого набора. Дмитрия охватил охотничий азарт.

— Надежда Игнатьевна, — обратился он к Новинской, когда экскурсия на кухню была уже завершена, — вы удивительная хозяйка, я в жизни не встречал ничего подобного.

Новинская была явно польщена.

— Я окончила курс в институте благородных девиц, там много внимания уделяли вопросам домоводства. А когда мы с мужем жили в Европе, училась у иностранных хозяек, особенно у немок.

— Но ведь готовит у вас, наверное, кухарка?

— Мы держим повара, но многие блюда я готовлю сама, никому не доверяю. Только грязную работу, например, разделку рыбы. А все главное — своими руками.

— Неужели тот божественный судак за обедом — ваше произведение?

— Вы угадали.

— Поразительно! Не каждая дама обладает таким талантом. Кудесница, хоть бы вы научили чему-нибудь мою служанку. Я на днях нанял новую прислугу, так эта деревенская дура ничего не умеет приготовить, кроме горшка каши. А где в нашем городишке найдешь другую? Перенять-то дурехам не у кого. А невеста моя, скажу по секрету, страшно далека от вопросов кулинарии…

Новинская понимающе улыбнулась. Экспромт Колычева явно удавался.

— Если так пойдет, мне всю жизнь придется по трактирам обедать. Голубушка, Надежда Игнатьевна, научите мою дуру Маруську хоть чему-нибудь! Конечно, так, как у вас в доме, у меня никогда не приготовят, но пусть моя кухарка освоит кроме каши еще хоть два-три других блюда, а то у меня ее стряпня уже поперек горла встает.

— Не расстраивайтесь, господин Колычев, подучим вашу кухарку. Она грамотная?

— Вроде по складам разбирает…

— Вот и чудно, я запишу ей для начала несколько простых рецептов печатными буквами и объясню, что к чему. Пусть завтра подойдет к нам вечером, только попозже, когда я закончу с делами. Мы с наступлением темноты ворота на Царицынскую закрываем, много случайных людей по городу шляется. Пусть ваша прислуга с пустыря заходит, там калиточка из сада. Я предупрежу, чтобы ее проводили на кухню…

— Надежда Игнатьевна, благодетельница! Век буду вам обязан.

Сердце Колычева тяжело стучало. «Неужели удалось? — проносилось у него в мозгу. — Неужели клюнула? Клюнула, клюнула! Если она расскажет мужу о моей просьбе и Новинский узнает, что поздно вечером по пустырю будет идти одинокая девушка, он может попробовать напасть на нее из засады. Только бы успеть все подготовить…»

А пристав Задорожный, с которым необходимо было срочно все обсудить, как на грех уютно устроился на диванчике в углу, угощался коньячком и вовсе не собирался уходить из гостей.

Разговор с приставом пришлось перенести на утро. Но, вернувшись домой, Колычев решил поговорить с Васей. Ваське в хитром плане следователя отводилась особая роль, а его согласием на участие в мистификации Дмитрий Степанович еще не заручился.

— Василий, — окликнул Колычев слугу. — Тебя можно попросить об особой услуге?

— Что ли, к цирковым с запиской бежать?

— Нет, интереснее. Ведьму со мной ловить пойдешь? Не струсишь?

— Ух ты, ведьму! Если с вами, то не струшу, а так страшновато, конечно.

— Не бойся, она такая же ведьма, как мы с тобой. Скорее всего это переодетый мужчина, замотанный в черный платок. Мисс Бетси ногой твою ведьму ударила, так та аж скрючилась от боли. Это существо — земное, нежити удары нипочем. Так что мы вдвоем эту ведьму должны легко одолеть. И Тарас Григорьевич нам, надеюсь, поможет.