Брэндон осторожно соскользнул с тахты и встал, намереваясь приготовить кофе. Часы на руке показывали, что скоро они приземлятся. Он проголодался и с нетерпением думал о завтраке. Дорога от аэропорта до дома займет немало времени. Он вспомнил, что по дороге в Корнуолл им встретится деревенская гостиница, где хорошо покормят и подадут кофе куда лучший, чем растворимый.
Услышав, что Рейвен шевельнулась, он подошел к проходу и смотрел, как она просыпается. Девушка застонала, перевернулась и попыталась зарыться лицом в подушку. Потом медленно, с неохотой вздохнула и открыла глаза. Брэндон с усмешкой наблюдал, как она осматривала салон, сначала без интереса, потом смущенно и наконец поняла, где находится.
— Доброе утро, — приветствовал ее Брэндон. Она не смогла скрыть удивления, видя, что он уже встал и вполне бодр.
— Кофе… — пробормотала она и снова закрыла глаза.
— Сейчас будет, чайник уже вскипел. Как тебе спалось?
Проведя рукой по волосам, все еще сонная, она протерла глаза и села.
— Еще не знаю. Спроси меня попозже. — Рейвен снова повалилась на тахту, свернувшись клубочком.
Брэндон орудовал в буфетной, и она слышала— он что-то говорил ей, но ее сознание еще не включилось. Поэтому она не пыталась ни понять, ни ответить.
— Вот, дорогая, — он протянул ей чашку, — глотни, и ты почувствуешь себя лучше. — Он сел с ней рядом. — У меня есть брат. Когда он просыпается, то готов укусить каждого, кто подвернется под руку.
Рейвен попробовала кофе. Он был горячий и крепкий.
— Извини меня, Брэнд, просто я по утрам иногда плохо себя чувствую. Я даже не представляю, сколько сейчас времени. А бывают дни, когда я все время чувствую себя разбитой и у меня все валится из рук.
— Хорошая еда восстановит твои силы, — сказал Брэндон, допивая кофе.
— А по-моему, сон лучшее лекарство. Кажется, мы скоро приземляемся?
— Через час, как я говорил.
— Хорошо, оставшееся время я потрачу на то, чтобы окончательно проснуться. Я спала как сурок. — С этими словами она повалилась на спину и, вытянувшись, замерла. — Я — плохой компаньон.
Своим поведением она снова хочет отпугнуть меня, подумал Брэндон.
— Со мной такое случается, когда я возвращаюсь с концерта. Лучше будет для нас обоих завтра отдохнуть. Как ты спал?
— Замечательно, с тобой рядом.
Рейвен открыла от удивления рот.
— Что-о-о?!
— Я сказал, что хорошо спал с тобой, здесь, на тахте. Ты так уютно прижималась ко мне.
Рейвен видела, что он наслаждается ее реакцией. Его синие глаза смеялись.
— Ты не имел права… — начала было она.
— Я всегда мечтал стать первым мужчиной, который будет спать с тобой. Хочешь еще кофе?
Лицо Рейвен запылало, глаза потемнели от гнева. Она вскочила. Брэндон выхватил у нее чашку с кофе, опасаясь, что она бросит ее в стену. С минуту она стояла, тяжело дыша.
— Напрасно тешишь себя такой мыслью. Ты не знаешь, со сколькими мужчинами спала я до тебя.
Очень осторожно он поставил обе чашки на стол и спокойно посмотрел на нее.
— Ты невинна сейчас так же, как в день своего рождения, Рейвен. Едва ли хоть один мужчина дотронулся до тебя и тем более слился с тобой в любви.
Она взорвалась как порох.
— Ты ничего не знаешь обо мне, Брэндон Карстерс! И это не твое дело, были у меня мужчины эти пять лет или нет!
Он задумчиво посмотрел на нее.
— Невинности не стоит стыдиться, Рейвен.
— Я не… — Она запнулась, сжав кулаки. — Ты не имел права… — Слова застряли у нее в горле, она неистово тряхнула головой и в замешательстве уставилась на него. — Пока я спала! — крикнула она.
— Что я тебе такого плохого сделал, пока ты спала? — спросил он и растянулся на тахте. — Я что, ограбил тебя? — Его юмор показался ей неуместным. — Было место рядом с тобой, ты же не лежала поперек тахты!
— Не смейся надо мной!
— Тогда не будь такой глупой. — Он потянулся за сигаретой, и в его глазах больше не светились насмешливые искорки. — Я мог бы взять тебя, если бы захотел, не сомневайся в этом.
— У тебя удивительно крепкие нервы, Брэндон! Пожалуйста, запомни, что ты не посвящен в подробности моей интимной жизни и не будешь со мной, потому что я этого не хочу. Я сама выбираю себе любовников.
Она не ожидала, что он вскочит как бешеный. Но Брэнд бросился на нее, схватил за запястья и резким движением опрокинул на тахту, придавив своим телом. Она задохнулась от неожиданности, от того, что ей пришлось стерпеть, от того, с какой силой он притиснул ее к ложу. Никогда, ни в прошлом, ни в настоящем, она не видела его в таком гневе. Во рту появился металлический привкус страха.
Она могла только качать головой, слишком испуганная, чтобы бороться, слишком ошеломленная, чтобы вырываться. До этих пор она не верила, что он может применить силу. Как это отличалось от ледяного неодобрения, которое она видела раньше и с которым знала, что делать. Пальцы одной руки вцепились в ее запястья, а другая блуждала по ее шее.
— Сколько можно меня отталкивать? — Голос его был хриплым. Ирландский акцент зазвучал все сильнее. Дыхание вырывалось со свистом. — Зачем ты бросаешь мне в лицо своих несуществующих любовников? Или, видит Бог, у тебя будет настоящий, хочешь ты того или нет. — Рука на ее горле сжалась сильнее. — Когда придет время, мне не понадобится поить тебя шампанским допьяна или ждать, когда ты будешь падать от усталости, чтобы ты легла со мной. Я могу взять тебя сейчас, сию минуту, и через пять минут сопротивления ты будешь умирать от желания. Я знаю правила игры, а ты нет, не забывай этого.
Их лица почти соприкасались, прерывистое дыхание смешивалось. Страх, плескавшийся в ее глазах, наконец, проник в его сознание. Чертыхнувшись, Брэнд отодвинулся от нее и поднялся. Рейвен не отрывала от него глаз, ожидая что будет дальше. Он посмотрел на нее и отошел подальше, к иллюминатору. Рейвен осталась на тахте и неосознанно массажировала запястье, которое пульсировало болью.
— Я лег ночью рядом, потому что просто хотел быть ближе к тебе. — Он глубоко вздохнул. — Ничего больше. Я не трогал тебя. Совершенно невинное удовольствие — так провести ночь. — Брэндон сжал пальцы в кулак, вспоминая лихорадочное биение ее пульса под пальцами. Мысль о том, что он так ее напугал, не доставила удовольствие. — Никогда не думал, что смогу так тебя оскорбить. Прости меня.
Рейвен прикрыла глаза рукой, из-под которой заструились слезы. Она сдерживала рыдания, не в силах справиться с собой. На место страху пришли вина и стыд. Ее реакция на простое, необидное действие Брэндона была подобно пощечине. Конечно, все произошло от ее замешательства, подавляемого чувства принадлежности ему, и переросло в злобные слова. Она хотела его разозлить и преуспела в этом. Мало того, она сделала ему больно.
