В большом камине потрескивали дрова. Рейвен сдвинула шторки, прикрывающие картины, чтобы рассмотреть живопись. Это оказались портреты. Младший брат Брэндона выглядел таким же самоуверенным, как и старший. На другом портрете была изображена женщина — поразительно красивая, с огненно-рыжими волосами и блестящими зелеными глазами, лет двадцати пяти. Рейвен догадалась, что это сестра Брэндона. Они были похожи, несмотря на различие в цвете волос и глаз. Рядом висел групповой портрет — светловолосый мужчина с двумя мальчиками, у всех были типичные для Карстерсов насмешливые глаза. На стенах размешалось еще множество групповых портретов разных родственников — у Карстерсов были большие семьи.
— Ты старший ребенок в семье? Кажется, я где-то читала об этом. Сходство удивительное.
— В основном по материнской линии. Но позволь мне проводить тебя наверх и дать возможность устроиться. Я рад, Рейвен, что ты здесь и что тебе нравится мой дом. Я никогда не видел тебя в моей домашней обстановке.
Позже, нежась в горячей ароматной ванне, Рейвен размышляла о Брэндоне, о том, с каким вниманием тот относится к своим родным, как заботится об их судьбе, о доме, в который, казалось, вложил свою душу… Для нее же домом были гостиницы в разных городах, где она пела. Даже собственный особняк в Ел-Ей почему-то не ассоциировался у нее с родным очагом. Может, поэтому она и отдала его с легким сердцем, за исключением музыкального салона, на откуп Джули. Сначала ее устраивало подобное положение вещей. Но чем она становилась знаменитее, тем больше нуждалась в какой-то прочной основе, привязанности к родному месту, к родному человеку. И ей вдруг представилось, что она могла бы обрести все это, связав свою судьбу с Брэндоном.
Что-то очень уютное было в этом доме и в его хозяине.
Ей нравились грохот морских волн за окном и окружавшие дом пейзажи. Ей нравилась старинная ванна на резных ножках, зеркало в раме из красного дерева. Словом, ей нравилось здесь все.
Девушка вылезла из ванны, закуталась в толстую мохнатую цветную простыню, распустила волосы, заколотые на макушке, и, забыв обо всем, направилась в спальню. Ее чемодан стоял рядом со старинным сундуком, но она и не думала распаковывать вещи, а сразу подошла к окну, выходящему на южную сторону, и облокотилась на подоконник, став коленями на мягкую подушку. Внизу шумело море, гонимые ветром волны ударялись о скалы. Как и небо, волны были серыми, только у скал кипела белая пена. Дождь еще моросил, затуманивая стекла, капли сливались и тоненькими струйками стекали вниз. Рейвен, подперев голову руками, задумчиво созерцала картины природы.
— Рейвен! — услышала она голос Брэндона и стук в дверь.
— Да, войди, — сказала она механически.
— Я думал, ты готова спуститься вниз.
— Одну минутку, здесь такое захватывающее зрелище. Посмотри. Твоя комната тоже с видом на море? Кажется, я бесконечно долго могут тут сидеть и смотреть на него.
— Да, и я, когда есть время, — согласился Брэндон. Он подошел и встал у нее за спиной, держа руки в карманах. — Я не знал, что ты так любишь море.
— Очень люблю. У меня никогда не было комнаты, откуда я могла бы смотреть на море. Я с удовольствием буду слушать его даже ночью. А твой дом в Ирландии тоже на берегу моря?
— Нет, там только ферма и дом моей матери. Я рад, что привез тебя сюда. — Он запустил руку ей в волосы, ощущая их густоту, мягкость и еще слабую влажность. — Это зеленая, сентиментальная страна, и все здесь кажется другим.
— Она твоя любимица, невзирая на то, что ты живешь в Лондоне, а работать приезжаешь сюда? Ирландия для тебя особое место?
— Во что бы то ни стало я возьму тебя и туда. Семья моей матери, — объяснил он, — очень дружелюбная. Если дела с партитурой у нас пойдут хорошо и мы все сделаем в срок, то, возможно, оставшееся время мы проведем там.
Рейвен заколебалась.
— Мне нравится твое предложение…
— А мне — твой наряд.
Девушка поймала его взгляд. Ошеломленно она прижала полотенце к груди и вскочила на ноги.
— Я не намеренно… я забыла… — Ее лицо залилось краской. — Брэнд, ты мог бы мне сказать…
— Яуже тебе сказал. — Его глаза скользнули по ее бедрам.
Она нашла в себе силы улыбнуться.
— Очень смешно. Сейчас ты спокойно выйдешь и позволишь мне одеться.
— Ты должна одеться? Очень жаль. — Он обнял ее. — А я только что подумал, как мне нравится твоя экипировка. — Он приблизил губы к ее губам. — Ты хорошо пахнешь. А в твоих волосах еще дождь.
Шум моря затуманивал ее сознание, и она невольно ответила на его поцелуй. Ее захватило сильное желание, она чувствовала силу власти этого мужчины над собой. Он смотрел на нее и ждал, пока она откроет глаза.
— Может займемся любовью?
Она изумленно посмотрела на него — он спрашивал ее согласия! Еще минуту тому назад она боялась, что он станет требовать своего. Сейчас Рейвен не хотела ни выбирать, ни возражать, она мечтала, чтобы он взял ее.
— Ты должна быть уверена в своем согласии, — тихо сказал он, приподняв ее подбородок одним пальцем. Его глаза стали непроницаемыми. — Я не собираюсь облегчать твой выбор. — Потом его рука упала вниз. — Буду ждать тебя внизу, хотя я до сих пор считаю непростительной глупостью, что тебе придется переодеться. В банном полотенце ты выглядишь такой привлекательной!
— Брэндон, — окликнула девушка, когда он подошел к двери, — а если я скажу «да»? Будет так неловко, ведь миссис Пенгали ждет нас внизу.
Лениво откинувшись на дверь, он медленно произнес:
— Рейвен, если ты скажешь «да», то мне будет все равно, сколько человек ожидает внизу — одна миссис Пенгали или полстраны.
И аккуратно закрыл за собой дверь.
Глава 10
И Брэндону и Рейвен не терпелось начать. Они приступили к работе на следующий день после приезда и вскоре почувствовали себя легко в привычной деловой обстановке. Брэндон вставал рано и обычно успевал съесть половину завтрака, пока Рейвен еще только спускалась с лестницы. После завтрака и кофе она чувствовала себя бодрой, и они работали до полудня. В этот час приходила миссис Пенгали. Домоправительница разбирала покупки и проверяла домашние запасы, а оба музыкантаотправлялись на дальние прогулки. Дни стояли чудные — запах моря разливался в воздухе, огромные буруны бились о высокие скалы, отважные птицы вили гнезда, перекрывая своими криками шум волн. Рейвен часто стояла на возвышенности, откуда могла видеть деревню с аккуратными рядами коттеджей и высокий шпиль церкви.
После полудня они снова принимались за работу. Дрова потрескивали за каминной решеткой. А пообедав, они уходили из рабочей комнаты. В конце недели они уже обозначили основные контуры партитуры и определили тематику песен. Все-таки им не удалось избежать столкновений, но их аргументы в спорах помогали добиваться лучших результатов, и в конце концов партитура становилась все совершеннее. Из них получилась отличная команда.
