Сэм молчал, снова глядя на дорогу.
– У тебя безупречная мать, Сэм. Стоит только посмотреть на нее, и сразу видно, что ты из хорошей семьи. Я боялась, что если ты узнаешь правду о моей маме, то будешь смотреть на меня другими глазами. В конце концов, речь идет о женщине, которая была такой безнадежной алкоголичкой, что утонула в своей ванне прямо в одежде. Причем одежда была вывернута наизнанку. Черт, она даже это не смогла сделать как надо!
У Фиби задрожал подбородок. Она зажмурилась, думая о подробностях, о которых умолчала: о жутком барахле, которое находилось в ванне рядом с телом матери – кухонные ножи, чугунная сковородка, маникюрные ножницы, коробка с болтами и гайками. О том, что домовладельцу пришлось взломать дверь, когда вода из переполненной ванны начала заливать квартиру внизу. Он нашел мать лежащей ничком, в сливном отверстии торчала затычка, душ работал на полную мощность.
Сэм потянулся и взял Фиби за руку.
– Мне очень жаль, Фиби.
– Нет, – сказала она. – Мне не нужны твое сочувствие или твоя жалость. Вот почему я не рассказываю людям об этом дерьме. Это то, что было. Нельзя изменить прошлое, верно? Просто надо стараться быть лучше в настоящем.
Сэм кивнул.
– Что бы ты мне ни рассказала, я никогда не стал бы относиться к тебе по-другому.
«А что, если бы я рассказала ему о Темном Человеке? Что бы он тогда подумал обо мне?»
– Теперь твоя очередь, – сказала Фиби вслух. – Расскажи мне о том лете.
Он кивнул и снова уставился на дорогу.
– Все изменилось после исчезновения Лизы, – начал он. – А незадолго до этого моя мама крупно поссорилась с Хэйзел, которая ухаживала за моим отцом. С ним случилось… что-то вроде нервного срыва, пока мы были в Кейп-Код. Так или иначе, когда мы вернулись, он был без сознания от передозировки снотворного. Мы вызвали «Скорую помощь», ему промыли желудок, и он вроде бы пришел в себя, но не вполне. Он не мог нормально говорить и вел себя… странно, но он был жив. – Сэм закусил нижнюю губу и тяжело вздохнул, прежде чем продолжить. – Когда его выписали из больницы, мы привезли его домой, и Хэйзел стала ухаживать за ним, она была медсестрой, так что все логично. Едва ли она не понимала, что существует риск самоубийства; в конце концов, он уже один раз попытался, верно? Его лекарства должны были находиться под замком. Но каким-то образом, незадолго до исчезновения Лизы, они оказались без присмотра. Он нашел их и принял все сразу. На этот раз он не выжил, и моя мама во всем обвинила Хэйзел.
– А ты?
Фиби редко говорила о своей матери, а Сэм редко упоминал о своем отце. Фиби почти ничего не знала о Дэвиде Наззаро, а то малое, что ей было известно, она узнала от матери Сэма, а не от него самого. Она знала, что отец Сэма был гончаром и что он долгое время страдал биполярным расстройством психики. Она знала, что маленький Сэм восхищался отцом и часами сидел в его мастерской и наблюдал за его работой. «Иногда я видела, как Сэмми смотрит на отца, и думала: „Вот опять он пытается решить загадку Дэйва“», – сказала ей Филлис.
– Нет, – ответил Сэм. – Я смотрел на дело иначе, но после этого мы почти не видели Хэйзел и Эви. Честно говоря, я не переживал. Эви по-крупному обманула Лизу. Она рассказала людям о феях. Проклятие, она даже показала ее «Книгу фей» всем соседским детям. Думаю, это была последняя капля. Лиза перестала разговаривать с ней. Мне всегда казалось, что, если бы Эви не сделала этого, Лиза не ушла бы в лес той ночью. Они были очень близки, так что она как будто потеряла своего лучшего союзника. А отец только что проглотил кучу таблеток, и было совершенно ясно, что он не выживет. Кто бы не захотел оставить все это позади?
Сэм немного помолчал.
– Знаешь, что я думал тогда? – вдруг спросил он, обхватив рулевое колесо с такой силой, что костяшки пальцев побелели. – Я думал, что Лиза нашла простой выход. Она предпочла исчезнуть. Ей не пришлось прощаться с отцом, идти на похороны и заниматься всем, что было потом. Она просто улизнула, и я завидовал ей. Какой-то идиотизм, да? – Он посмотрел на Фиби и быстро перевел взгляд на дорогу. Фиби потянулась и погладила его руку.
– Нет, – сказала она. – Вовсе нет. На твоем месте я бы чувствовала то же самое.
По адресу, который Сэм получил от Хэйзел, находилась полуподвальная квартира на Лумис-стрит, недалеко от университета. Перед дверью, выходившей на лестницу, стояла опасно накренившаяся стопка коробок от пиццы.
– Это то самое место? – спросила Фиби, думая, что, возможно, они нашли студенческое общежитие. Она вспомнила татуировку на ноге Элиота – не греческую букву, а символ Тейло.
– Ты уверена? – спросил Сэм, когда Фиби рассказала ему о татуировке.
– Совершенно уверена.
Что бы ни происходило, Эви и Элиот были глубоко вовлечены в загадочные события.
– Да, это то самое место, – заверил Сэм и нажал кнопку звонка.
Они не обсуждали, что будут делать, когда найдут Эви, и теперь это казалось неосмотрительным. Разве не стоило отрепетировать хотя бы несколько фраз. Разделить роли «хорошего» и «плохого» полицейского, чтобы допрос был результативным и они наконец узнали, что происходит?
Они услышали, как кто-то поднимается по лестнице, потом занавеска в дверном окошке отодвинулась в сторону, и на них уставилась женщина с изможденным лицом и темными кругами под глазами. Ее длинные волосы были собраны в небрежный хвост, выбившиеся пряди свисали по обе стороны лица.
– Что вам нужно? – крикнула она через дверь. Ее губы были настолько сухими и потрескавшимися, что кровоточили.
– Мы ищем Эви, – крикнул в ответ Сэм. – Я Сэм, ее двоюродный брат.
Женщина прищурилась, пожевала ноготь и открыла дверь. Она сразу же отвернулась и начала спускаться по плохо освещенной лестнице. Сэм пожал плечами, и они с Фиби направились следом. У подножия лестницы они последовали за бледным призраком женщины через другую дверь, ведущую в гостиную.
Квартира, где они оказались, была маленькой, темной и пропахла плесенью и немытым телом. Два прямоугольных окна были закрыты плотной красной тканью, прибитой строительными скрепками.
Мебель была старой рухлядью, ковер покрыт пятнами и местами протерся до дыр. У нижней двери находилась еще одна стопка коробок от пиццы. Вдоль потолка гостиной проходила сливная труба из толстого белого пластика. Кто-то в квартире наверху спустил воду в туалете, и она побежала по трубе у них над головами. Сэм нервно посмотрел вверх.
– Надеюсь, она не протекает, – сказал он.
Женщина улыбнулась и опустилась на ветхий стул с набивным сиденьем. Она была среднего роста и выглядела исхудавшей; это была нездоровая худоба наркомана или смертельно больного человека. Она носила тесно облегающую рубашку с бретельками, подчеркивавшую выступающие ключицы, и выцветшие джинсы. Ее ноги были босые, ногти выкрашены искристым синим лаком. На шее она носила цепочку, выглядевшую так, как будто ее приобрели в скобяном магазине. На цепочке болтался серебристый ключ.
У нее были самые темные глаза, какие доводилось видеть Фиби.
– Значит, Эви где-то здесь? – спросил Сэм.
Тощая женщина рассмеялась, куснула уже обкусанный ноготь и выплюнула кусочек на ковер.
– Разве ты не узнаешь свою кузину, Сэмми? – спросила она с небольшой одышкой. – Тебе тоже позвонили, и поэтому ты здесь? – Ее голос был хриплым и более глубоким, чем ожидала Фиби.
Сэм смотрел на женщину, сидевшую на стуле, и моргал, словно только что выбрался из темного подвала на свет.
– Вас зовут Эви? – уточнила Фиби.
– А кого вы ожидали здесь найти?
– Вы можете это доказать?
– Фиби… – начал Сэм.
Эви хрипло рассмеялась и закашлялась. Вернувшись в нормальное состояние, она сунула руку в задний карман и достала пачку сигарет. Глубоко затянулась, выпустила дым, а потом залезла в другой карман и на этот раз извлекла маленький холщовый бумажник. Порывшись среди карточек, она нашла водительское удостоверение штата Вермонт и протянула Сэму.
