дальше он высказал придуманный им альтернативный план действий: – Мы поступаем так: во-первых, причаливаем к порту Нассау; во-вторых, половину матросской команды оставляем ремонтировать разбитое судно; в-третьих, нанимаем чисто гражданский парусник – чтоб ни единого вооружённого человека; в-четвёртых, оставшуюся часть команды берём с собой; в-пятых, недостающих моряков нанимаем на зафрахтованном корабле; в-шестых, выходим в открытое море и направляемся на таинственный остров; в-седьмых, через неделю-другую высаживаемся на твёрдую сушу, отыскиваем потайную пещеру и забираем припрятанное там индейское золотишко. Потом отчаливаем обратно и, нигде не останавливаясь, идём на Бермудский остров. Отремонтированную «Славу Британии» подгонят оставленные на месте ответственные ремонтники. Поскольку ты значишься старшим помощником, априори моим прямым заместителем, постольку остаёшься с ними и назначаешься главным. Да, да, – зоркий капитан-командор уловил недоумённую лейтенантскую мимику, – тебе придётся задержаться в разбойничьей вотчине. Ты будешь примерно руководить всем планомерным процессом, восстановительным комплексом ремонтных работ.
– Простите, сэр, – хотя Рубинс и понял, что самое интересное пройдёт без него, но душа его, офицерская, болела за общее дело, – у меня есть резонный вопрос: как Вы найдёте таинственный остров? Насколько мне известно, Скупой с Бродягой утверждают, что не помнят обратной дороги, что плыли они наугад и что волею счастливого случая их вынесло к Багамскому архипелагу, к одному из обитаемых островов.
– Вы, наверное, лейтенант, забыли, – мистер Скраймджер продолжал оставаться бесстрастным, внешне невозмутимым, но изнутри лоснился как мартовский кот; он еле заметно изобразил довольное созерцание, – что с нами находится некая Мэри Энн, мать молодого пирата Бобби, что некогда она была, изобличённая, из пиратского войска изгнана и что провела на том необитаемом острове лучшие годы жизни. Кому, как не ей, привести нас в необходимую карибскую акваторию. Тем более что она сама предложила проводить нас по истинному морскому пути. С её слов, там существует некое загадочное течение; оно сносит любое судно, плывущее в тех странных, необъяснимо диковинных, водах. Только она да презренный сыночек Бобби, – после того как выяснился циничный обман, напыщенный капитан-командор относился к нему с неописуемым презрением, как к подлому негодяю, – сумеют правильно его обойти.
На том пояснительный ликбез решили считать законченным. Рубинс удалился нести возложенную повинность. Через полчаса, под его непосредственным управлением, «Слава Британии» причалила к пиратской вотчине, порту Нассау. Первой заметила спасительный берег перевоплощённая пиратка Валера; она назна́чилась дежурной и сидела на верхнем топе –наблюдала за внешним, окружавшим подбитое судно, географическим положением. «Земля, земля!!!» – закричала она что было силы, не забывая делать голос мужским, немножечко грубоватым. Чтобы проверить, главнокомандующий усилил обзор подзорной трубой и распорядился провести обычные, подготовительные к стоянке, мероприятия. Предстояло вставать на якорь, а значит, надо потихоньку спускать паруса и плавно входить в островную, порто́во прибрежную, акваторию. В ту же секунду «Кровавая Мэри» изменила попутный курс и выбрала восточное направление. Цель считалась достигнутой: хорошенько побитый английский парусник входил в необходимую зали́вную бухту.
Помимо двух судов гражданско-военизированных, там рейдовало одно – торговое, мирное, чисто штатское. Оно-то и привлекло, первым делом, заострённое внимание уполномоченного представителя английской короны. На водную гладь спустилась лёгкая шлюпка; в ней разместились четыре гвардейских гребца и лично капитан-командор. Он встал на заострённом носу, скрестил на груди и ту и другую руку, отметился горделивой позицией и скомандовал двигаться к одиноко стоявшему трехмачтовому фрегату.
Не прошло и десять минут, а маленькая процессия приблизилась к высокому судовому борту; он оказался левым. С верху высунулась вихрастая голова, небритая рожа; она поинтересовалась о необъявленной цели визита.
– Чего вам? – спросил нездоровый голос, отчасти пропито́й, а частью по-стариковски прокуренный.
– Я желаю говорить с капитаном – лично! – без всяких посредников, – так сэр Чарльз обозначил, что ему необходимо разрешение «подняться на верхнюю палубу». – Я королевский ставленник лорд Скраймджер Левин и имею неограниченную власть, особые полномочия.
– Ждите, – нечёсаная башка моментально скрылась и наступила глубокая тишина (как будто внутри всё вымерло и парусник является блуждающим призраком).
Прошла минута, пролетела другая, ми́нула третья. Высокородный лорд не нервничал: он знал все основные морские правила. Поэтому отнёсся к долгой задержке нормально, со сдержанной терпеливостью. Наконец, по прошествии чуть меньше чем четверть часа, сверху спустилась специальная, верёвочно дощатая, лестница. Показалась та же курчавая голова и, «исключительно вежливая», предложила подняться наверх:
– Капитан Вас примет. Можете подниматься.
Высокомерный военачальник, как и обычно, не выказал никаких душевных эмоций, но внутренне он неприветливо чертыхнулся: «Неотёсанные мужланы! Не вышколенные примерно мелочные торговцы. Никакого уважения к почтенному чину. Моя бы воля – перевешал их всех на реях. Но!.. Есть два объективных «но»: во-первых, «Слава Британии» сильно повреждена; во-вторых, хочешь не хочешь, нам приходиться обращаться к ним за непосредственной помощью. Что ж, пока немного потерпим, а дальше?.. Разберёмся по ходу дела». Заканчивал он с невесёлыми мыслями, переваливаясь за верхнюю бортовую часть, метровый предохранительный парапет.
Встречать его вышел (кто бы вы думали?) боцман, он же Бесстрашный Ричард. Поскольку исполнял он, единственное, обыденные обязанности, не выходившие за пределы «Кровавой Мэри», постольку ни разу не засветился английскому воинству. По велению одной несравненной, очень предприимчивой, дамочки (через посланницу Маргарет) он сделался капитаном торгового корабля. С ним осталась наиболее надёжная часть пиратского войска; всего их насчитывалось двадцать (вместе с Риччи) один человек. Все они являлись отменными моряками, но, кроме прочего, могли неплохо показать себя в любом ожесточённом сражении. Итак, добропорядочный метис-полукровка (таким он старался выглядеть) приблизился к полномочному ставленнику. Почтительно поклонился. Недавнее представление и командорская форма обязывали к тому каждого, почитавшего законную власть, простого судовладельца.
– Слушаю вас, сэр, – обычно суровый, сейчас боцман старался казаться если не подобострастным, то хотя бы предупредительным; он встал напротив и занял выжидательную позу, сосредоточенную позицию. – Мы что-то нарушили, или у Вас до нас какое другое дело?
– Мы хотели бы, капитан, – к любому, управлявшему кораблём, традиционно обращались именно так, а не как-нибудь по-иному; точно так же поступил и опытный полководец, – нанять принадлежащее Вам крепкое судно и выдвинуться на нём с некой определённой миссией. Мы хорошо заплатим, – опередил он само собою назревшую реплику.
– Хотя мы планировали обратное плавание, – продуманный полукровка специально набивал приличную цену; он сделал лицо задумчивым, словно бы ведшим подробный подсчёт, – хотели вернуться в милую, добрую «старушку» Британию, – привелось типичное выражение, каким уже тогда обращались к английскому королевству, – но, если предложенная сумма покажется нам действительно подобающей, мы резко изменим курс и поможем с решением всякой, и даже нелёгкой, задачи… ежели она окажется нам по силам, – подытожил он с искусно наигранной грустью.
– Путешествие предстоит недалёкое и вовсе несложное, – сэр Левин не пожелал рассказывать про
