— Какие снимки?
— Он меня в постели фотографировал, говорил: на память. — Плач перешёл в рыдания. Она стала причитать: — У меня муж хороший, две дочки, одна замужем, ребёнка родила. Я ведь уже бабушка! Господи, как стыдно! Как Стыдно!
— Где вы должны с ним встретиться?
— Позвонить, он подъедет — телефон оставил, там, в конце счёта.
— Смелый парень: не побоялся!
— А он уверен, что я никому не расскажу: о таком ведь не рассказывают. Но у меня выхода нет, поэтому к вам пришла. Что делать не знаю! Я же не могу у мужа просить денег. На старости лет — такое отмочила!.. — она снова запричитала. — Стыдно! Так стыдно!.. Что мне делать?! Если семья узнает — я не переживу! Я сойду с ума! Я повешусь! Я газом отравлюсь!
— Успокойтесь. Мы его найдём, — Пахомов снял трубку внутреннего телефона. — Володя? Зайдите ко мне. А вы подождите в коридоре, — велел он посетительнице, — там есть стулья.
Та радостно заворковала:
— Если вы меня спасёте, я для вас буду на всё готова! Сделаю всё, что вы захотите!.. Я вам…
— Нет, нет! Ничего не надо! — остановил её Борис. — Я и так постараюсь.
Продолжая расточать клятвы и обещания, блондинка покинула кабинет. Вошёл капитан Рябой. Кратко объяснив ситуацию, Пахомов протянул ему счёт.
— Ознакомьтесь. Вариант, как с той бабушкой из Запорожья.
Рябой, рассматривая счёт, уточнил:
— Тот был более наглым, ещё драгоценности требовал.
— Да, этот поскромней, — согласился Борис. — Значит так: найдите этого жигало, и пригрозите: если напишет мужу или пришлёт ему её фото в неглиже — возбудим против него уголовное дело за шантаж и вымогательство. Запишите его данные, заберите её паспорт. И пусть вернёт двести долларов… — Усмехнулся. — Да, загуляла дамочка!.. Но, честно говоря, при её внешности он мало потребовал. Или она за эту ночь очень изменилась, или он был очень пьян.
Этим же утром Борис ворвался на дачу с сеткой огурцов и с букетом гвоздик. Бросился к радостно удивлённой Тине.
— Говорят, брак — это событие, после которого мужчина перестает покупать цветы и начинает покупать овощи. А я всегда буду тебе дарить и овощи, и цветы!
Поцеловал жену и вручил ей букет и сетку с огурцами.
— Меня это настораживает, — произнесла уже опытная Тина, — наверное, ты опять через час сбежишь на неделю?
— Нет, нет! У меня отгулы! Целых трое суток! Лукоперец сам предложил, в виде поощрения. Он вообще стал совершать мудрые поступки: обещал дать мне внеплановый отпуск.
— Слава Богу! — обрадовалась Тина. — Давно пора! — Она радостно засуетилась. — Пока малышка спит, накрою на стол. Есть сыр, селёдочка, салат и твои любимые индюшачьи котлеты. Подозреваю, что ты ещё не завтракал?
— Конечно, нет. Ты ведь знаешь, у меня две стадии: или голоден, как волк, или обожрался, как кабан. Так вот, мечтаю поскорей дойти до стадии кабана!
— Сейчас, сейчас, потерпи!
Она быстро накрыла стол, поставила еду. Помыв руки, Пахомов присел к столу.
— Классная закусь! — Он вытащил из кармана куртки флягу, нежно чокнулся о нос жены. — За тебя, родная! И за нашу дочуру!
Отхлебнув, набросился на еду. Она сидела рядом и подкладывала ему продукты, радуясь совместному застолью: очевидно, после переезда на дачу, это случалось не часто.
— Если отпуск будет в августе — можно слетать в Сочи, — размечтался Борис, — говорят, после Олимпиады, там сейчас такая красота!
— Нет, нет! — возразила Тина. — С ребёнком в Сочи — это легкомысленно: во-первых, жарко, а во-вторых, нужно быть уверенными в уровне медицины, а я Сочинской медицине не очень доверяю. Давай в Карловы-Вары, и надёжно, и Европу посмотрим.
— Хорошо. Европа так Европа!
У него заиграл мобильник. Тина вздрогнула.
— Пожалуйста, не отвечай!
— Не могу: шеф!.. Я ставлю на громкость — послушаем вместе, наверное, он опять хвалить будет… — Нажал на кнопку. — Майор Пахомов у телефона.
Позвучал голос Лукопереца:
— Немедленно выезжайте!
— Но вы же мне дали отгулы.
— Убийство!
— Пошлите капитана Рябого.
— Он уже там. Но нужны вы. В своей квартире убит жених вашей подруги Елены Горчаковой. Эксперты ждут вас.
Преодолев шок от этого известия, Борис ответил:
— Хорошо. Через десять минут выеду — через час буду на месте происшествия.
— Вряд ли: дорога скользкая после дождя. Подозревая, что вы уже приложились к своей фляжке, я выслал за вами машину, она уже у калитки. Так что выезжайте не откладывая.
— Хорошо, понял! Я уже одной ногой на улице.
— Пожалуйста, не забудьте и вторую ногу.
Мобильник отключился. Борис воздел руки к небу.
— Господи! Бедная Елена!
Чтоб не встретиться взглядом с Тиной, виновато отвёл глаза в сторону. Она сама подошла к нему.
— Отпуск мы обсудим в следующий раз, а сейчас тебе надо ехать.
— Да, надо. Прости.
— Но ты хоть успел наесться?
— Не волнуйся! До кабана не дотянул, но до уровня поросёнка уже дошёл. — Обнял её. — Спасибо тебе, спасибо!
— Это за котлеты?
— За то, что ты у меня есть!
Несколько раз поцеловал её и выбежал из дома.
Глава сорок вторая
Обыск в квартире Григория ничего не дал: никаких следов убийцы. Только опять на столе лежал разводной гаечный ключ.
Те же эксперты поочерёдно доложили:
— Как и в тот раз дверь была открыта изнутри, хозяин сам впустил убийцу.
— На гаечном ключе опять ни одного отпечатка.
— Убит одним ударом по голове.
— Тот же почерк.
— Соседей по площадке расспрашивали? — спросил Пахомов.
Капитан Рябой доложил:
— Рядом две квартиры. Звонили, стучали — не откликаются: будний день, молодые на работе, дети в школе, пенсионеры продукты покупают.
— Пойдёмте, порасспрашиваем во дворе, может, кто видел, как он входил.
Но у дома ещё никого не было. На детской площадке тихо, «пенсионерские» лавочки тоже пустовали. Только на свежевыбритом газоне возился дворник-таджик. Пахомов и Рябой направились к нему — и тут им повезло: дворник видел входящего в подъезд мужчину.
Обрадованные, они засыпали его вопросами.
— Помните, какой он? Расскажите.
— Немножко немолодой, но рыжий-рыжий, — он указал на Рябого, — как ваша товарищ, но он и причёска рыжий, и борода большой рыжий, и усы рыжий, и большой чёрный очки.
— В котором часу это было?
— Я всегда приходить в девять.
— Сколько времени вы работали у дома, в палисаднике, у других подъездов?
— Одна час, плюс половина час, плюс ещё половина. Я хорошо убирать, долго.
— А он из подъезда выходил? Который с рыжей бородой?
— Выходить три или четыре мужчина, но этот рыжий нет, этот рыжий я бы видеть.
Поблагодарив дворника, Пахомов отметил:
— Всё тот же приёмчик: привлёк внимание яркостью, а вышел сереньким, незаметным. Значит, так: вы, капитан, остаётесь и продолжаете расспрашивать всех и каждого, а я поехал к Яне.
Яна была дома, осунувшаяся, погасшая, но без прошлого надрыва и плаксивости — внутренне собрана, глаза без слёз.
— Я ведь Гришеньку второй раз хороню: первый — перед его женитьбой, второй — сейчас, когда его убили. Когда про женитьбу узнала, хотела покончить с собой, достала кучу снотворного, но вечером у дома он поджидал меня.
— Вы ему позвонили?
— Нет. Он сам почувствовал моё состояние! Привёл в кафе, долго говорил со мной. Сказал, как счастлив, что в его жизни есть такой человек, как я, что будет всю жизнь любить меня, как друга, что очень доверяет мне, очень рассчитывает на мою помощь, всегда, во всём, даже сейчас, в ремонте его квартиры. Положил на стол ключи и деньги, просил найти рабочих, договориться и проследить за всем, конечно, если я согласна. Я радостно закивала, мне было горько, но приятно, что он мне так доверяет. Сейчас поняла, что он это специально придумал мне поручить, чтобы меня отвлечь.
— Где вы нашли рабочих?
— По Интернету, там столько объявлений! И сантехника нашла.
— Сантехника? — Борис напрягся. — Что, Григорий с тех пор краны не поменял?
— Тогда не дождался, сам починил. А сейчас решил заменить на джакузи — чтоб Лену обрадовать. Сказал: в домоуправление не звони, мол, там халтурщики — найди хорошего! Вот я и нашла, думаю, классного!
Она взяла с тумбочки цветную листовку-объявление и прочла вслух: «Опытный сантехник, специалист по джакузи, любых форм и размеров. Быстро, качественно, красиво»
— Где взяли это объявление?
— В своём подъезде, в почтовом ящике нашла. Просто, Бог послал.
— Вы уже общались с этим сантехником?
— Только по телефону, вот этому, — ткнула пальцем в листовку. — Можно звонить в любое время, у него автоответчик, он потом перезванивает.
— Бог послал эту листовку только вам?
