Читаем без скачивания Трамвай желанiй - Лебедев Andrew

Он: Страдивариевна! Я в тебя просто влюбился. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Потому что истинный секс может быть только с собственной женой, и те, кто этого не понимает, или полные идиоты, или латентные импотенты и скрытые орало-педерасты… предрасположенные к раннему семяизвержению и не на фэйс, а в трузер… Когда еще не только застежка лифчика не расстегнулась, но еще даже шампанское не откупорилось… Так что приходи ко мне – свадьбу репетировать вместе с первой брачной ночью.

Она: О мой Черный Паганини – повелитель моих самых стыдных сновидений! Вчера ночью мне приснился гиперсексуальный сон, где ты изнасиловал моего плюшевого мишку. Я прямо с утра, вместо занятий в музыкальной школе, пошла к доктору – сексопатологу – на консультацию. И он растолковал мне этот сон… Он так мне его растолковал… Так рас… рас… рас-толковал… Рас, потом еще раз, потом еще…

И все толковал, толко-вал. Толкал, толкал, заталкивал… И я… я… Я кончила…

Я покончила с моим непониманием. И у меня как глаза раскрылись. О эти мудрые!

Карлуша и Зигмундуша… Оказывается, то, что ты изнасиловал моего плюшевого мишку, означает, что я созрела… Что я созрела для того, чтобы расстаться с плюшевым мишкой, с которым я спала все свое невинное детство, не знавшее радостей орального и анального секса… И вот теперь настала пора спать не с плюшевым мишкой, а… а… с… Вообще-то доктор сказал, что настала пора спать с ним – с доктором сексопатологом… Но я-то хочу спать с тобой!

Он: О моя скрипка! Я твой смычок… О моя печка, я твой сверчок! Но нет, если ты печка, то я, наверное, кочерга или ухват! Захват, прихват и в три хода – мат…

Я твой гроссмейстер Фишер, я твой эскейпист Гудини, я твой физиолог Павлов… Ты моя… Ты моя Айседора Дункан! Ты моя Зинаида Гиппиус! Ты моя бабушка Заглада, ты моя теннисистка Анна Курникова и артистка Инна Чурикова, ты моя гимнастка Кабаева и чеченка Алла Дудаева… Я твой поршень. Я твой насос. Я твой паровоз!

Она: Он целовал меня взасос… Когда я была маленькая, мой брат, который был еще меньше меня, спросил маму и папу, когда мы вместе с дедушкой и бабушкой и добрым десятком гостей сидели за каким-то ритуальным семейным чаепитием: "А где это такое место на человеческом организме – этот таинственный засос, куда бывает дядя тетеньку целует?" А я тогда ужас какая нетерпеливая была и, опережая всех, как закричу: "Знаю, знаю! Засосы – это вроде пятен на сисечках, которые после прихода дяди Левы появляются, потому что я слыхала, как мама один раз по телефону тете Зине говорила: "Вот Федя завтра из командировки приезжает, а у меня все груди в Левкиных засосах…" Он: Детская сексуальность – самая сексуальная сексуальность во всем мире…

Она: Я тебя хочу, мой зайчик!

Он: И я тебя, моя кисонька…

Альт-контр-делит. Перезагрузка.

Картина третья

Он и она.

Он: Я с самыми серьезными намерениями хочу познакомиться…

Она: И я с самыми серьезными намерениями хочу познакомиться…

Он: Знаешь, в детстве, когда еще не было Интернета…

Она: Разве были такие времена?

Он: В общем, тогда, когда за порнушку еще чуть ли даже не сажали…

Она: Одним словом, до великой октябрьской сексуальной революции…

Он: Ну, типа того. В общем, когда порнуха еще была редкостью, попался мне, школьнику, в лапы дешевый шведский или немецкий журнальчик с этакими фото – комиксами, типа истории в картинках.

Она: Ну?

Он: И вот там девушка в своей комнате раздевается, а в комнате телевизор работает, и на экране телевизора – диктор молодой, с усиками такой, в пиджаке, какой-то текст усердно читает. А девка эта в комнате и лифчик уже сняла, и чулки.

И трусики… А диктор на экране вдруг от текста глаза оторвал и начал на девицу эту поглядывать. А она на кровать присела и томно так себя ручками оглаживает по разным всяким чувствительным своим местам… и тут диктор этот в телевизоре не стерпел и…

Она: И что?

Он: И вылез-таки из телевизора и, естественно, на бабу эту – скок!

Она: Такова сила искусства!

Он: Такова.

Она: Это ты к чему рассказал?

Он: Это я к тому рассказал, что я имею самые серьезные намерения познакомиться…

Она: А мы рази не знакомы?

Он: Да я даже не уверен в том, что ты женщина? Что ты не картинка, которой управляет бородатый мудила-программист… Наше знакомство – это эрзац. Это суррогат знакомства. Я даже не могу тебя потрогать.

Она: Зато ты застрахован от венболезней, правда ведь?

Он: Ну, если следовать твоей логике, то тот, кто не пьет вина, застрахован от цирроза печени и от белой горячки… Венболезни – это неизбежно-необходимые издержки натуральных радостей… А твой виртуал – тоже еще неизвестно какими болезнями чреват…

Она: Ну-ну!

Он: А потом, насчет венболезней. У одного американского писателя был такой пассаж, что стерильное пиво – сваренное в закрытом автоклаве – совершенно невкусное… Истинно хорошо то пиво, что сварено в деревне в открытом котле, куда и листик с дерева упадет, и червячок, и паучок с паутинкой…

Она: А ты – эстет!

Он: Да, не без того.

Она: И умен…

Он: Те, кто поглупей, те в натуральном реальном режиме сексуются.

Она: Не совсем точно – не те, что поглупей, а те, что попроще.

Он: Пора перезагружаться…

Она: Постой… Не уходи…

Он: Тебе одиноко?

Она: Очень.

Он: Я тебе почти что верю.

Она: Разве можно верить отчасти? Особенно – красоте!

Он: Можно. Потому что любая приманка тоже выглядит красивой. И червяк на крючке рыболова для карася в пруду выглядит воплощенным очарованием.

Она: И зачем, интересно знать, мне требуется тебя ловить? Не ты ли сам тут давал объяву, что мечтаешь познакомиться с красивой и умной девушкой для общего досуга и интимных встреч?

Он: А где гарантия, что я – это я? И что мою объяву не давала какая-то лукавая девчонка – программистка-лесбиянка и мужененавистница?

Она: Сеть рождает фобии, как у Гойи – сон разума порождает чудовищ…

Он: Ладно, вот тебе анекдот про сеть: Прибежали в избу дети – второпях зовут отца: "Тату, тату, наши сети притащили мертвеца"…

Она: Так это мы в школе проходили, а насчет аллегории… то мертвец – это я что ли? Посмотри, какая я, какая у меня грудь, какие ножки, какие ручки!

Он: Не мертвец буквально, а подделка – фэйк… Картинку на мониторе показывать мне может и любая старая кочерга – шестидесятилетняя доцентесса с кафедры программирования – оттягивается таким образом… Это как игрушки в Вольфа или в гонки "Формулы-1" – дают среднестатистическому слабаку некий шанс помыслить себя спецназовцем ин экшн, или Мишей Шумахером на трассе в Монте-Карло… Так и любовный диалог в сети. Поэтому-то и не перевести его в реал.

Она: Дурак! Я-то не против! Давай завтра в девять в кафе у метро… Реал.

Он: А потом – секс.

Она: Если мы друг другу…

Он: Ага! Вот тут-то я тебя и поймал!

Она: На чем?

Он: И ты не врубилась? Тогда послушай анекдот… Слон слониху трахает…

Она: Достаточно, врубилась.

Он: То-то и оно! Ты – это не ты. Я только еще не совсем точно решил – ты мужик или старуха-доцентщица?

Она: Ах, ты мой Родя Раскольников! Старуха-доцентщица! Вот это класс!

Он: Ты – мужик, сомненья прочь, бабы такими резкими на реакцию не…

Она: А ты – баба, потому как мужик – он порешительнее от природы.

Он: Ну-у-у-у…

Она: А как все же мои ножки? А? Получил мою фотку в бикини?

Он: Я ее картинкой рабочего стола заделал, и вордовская иконка у тебя как раз на левой титечке, а на правой – иконка моих документов…

Она: Пошляк, я обиделась.

Он: Послушай анекдот…

Альт-контр-делит. Перезагрузка.

Действие второе

Картина четвертая

Он и Она.

Он: Привет, Джульетта Тридцать Восемь!

Она: Привет, мой Ромео Сорок Пять!

Он: Вот теперь наш мир совсем запутался в своей логике. Ромео Джульеттовой фотки никогда не видал, а ее саму – только снизу на балконе, в невыгодном ракурсе да при отсутствии нормального освещения. А разговаривал с ней – едва парой слов перекинулся… Почему в средневековой, скажем, Вероне Джульетту можно было насмерть полюбить почти не глядя, и натуральность чувства к ней до сих пор не вызывает ни у кого никаких сомнений, а теперь – имея всю исчерпывающую о современной Джульетте – даже фотку ее в бикини и без, и все ее лайкс – дислайкс – и весь бэкграунд ее кюрикулюм витае – а возникни у кого к ней чувство – будут сомневаться, причем все… Причем первым будет сомневаться тот, в ком чувства возникли. Вот ведь парадокс какой! И либо врет этот Вильям наш, понимаете, Шекспир вместе с его декамеронным предтечей, либо врут нынешние…

Она: Нынешние врут. Однозначно!

Он: Что, не веришь в инстант лав – эт ферст сайт?

Она: Верю…

Он: Тогда и я пока верю, что ты женщина…

Она: Ну, так пригласи меня в кафе…

Он: И придет старуха-доцентщица…

Она: А-а-а-а! Я все поняла.

Он: И что ты поняла?

Она: Что важно не само свидание, а ожидание свидания…