Читаем без скачивания Трамвай желанiй - Лебедев Andrew

Как же при таком обилии информации можно иметь иное мнение о России!

Впрочем, доктор Гастон первым как раз и проявил к Рите тот самый интерес без подтекста, что под стать имиджу девушки из России.

После ужина, который все упорно называли обедом, в курительной комнате он поймал Риту за локоток и шепотом недвусмысленно предложил (или спросил?): "Так я приду к тебе сегодня ночью? Ты ведь в отдельной гостевой?" Рита даже не смогла обидеться. Она даже и не поняла – обижается она или ей надо радоваться и смеяться?

– Нет, вы не придете ко мне сегодня ночью, – ответила она, убирая руку доктора.

– А зачем же ты сюда приехала? – спросил доктор.

– Я приехала на день рождения сестры моей подруги, – удивленно ответила Рита.

– Нет, я имею в виду – в страну. Зачем ты приехала во Францию? – уточнил Гастон.

– Я? – недоуменно пожала плечами Рита.

– Да, ты! – кивнул Гастон. – Разве не для этого? – и он сделал неприличное телодвижение, имитирующее секс, сопроводив его жестом пальцев, показывающим, что секс должен сопровождаться денежной оплатой.

– Я приехала сюда учиться профессии – и только за этим, – сказала Рита, густо краснея.

– Ладно, я все про вас знаю, – махнул рукой Гастон, – не хочешь сейчас, вот тебе моя визитная карточка, – и он протянул Рите бумажку с напечатанными на ней телефонами. – Звони, если надумаешь, и знай, я никогда не скуплюсь на подарки.

Вообще, смех-смехом, но за два дня лонгированной вечеринки – секс ей предложили по очереди с небольшими перерывами почти все мужчины, гостившие в доме у Бернара.

Сам папаша Бернар в воскресенье вечером тоже сподобился и предложил лично отвезти Риту назад в Париж, но с обязательным заездом по пути в одно известное ему место… В хорошенькую гостиницу на берегу Сены.

Ритка сама уже не знала, как себя вести: бить французов по мордам или научиться отказывать с улыбкой, подстраиваясь под тон всеобщей сексуальной озабоченности и ссылаясь на присутствие у нее некого мэка – копэна (Сноска: мэк – парень, любовник. Копэн – друг, любовник.) Или же просто изображать из себя советскую дуру и тупо объяснять им всем, что русские девушки это не обязательно и не тождественно – проститутки…

Предлагал ей и Оливье – несмотря на то, что был здесь со своей очаровательной беременной женушкой.

А вот Гийом – он самым последним ей предложил.

В пятницу, после ужина-обеда вся молодежь – Вероник, Гаранс, Рита, Оливье, брат Антуан и еще пара-другая нестарых дядьев, усевшись в три машины, отправились в ближайший клуб пить пиво и играть в модный американский бильярд. И всякий раз, когда наступал черед Рите бить кием по шарам, Оливье подходил к ней сзади и пытался помогать, подправляя ей прицел, но при этом он непрестанно трогал ее за грудь и оглаживал по попке.

Идя спать в свою комнату, Рита потом вся тряслась… Будут ломиться к ней? Все сразу? Или по очереди будут к ней лезть?

На второй день, в субботу, уже на четырех машинах все, кроме Бернара и мадам, отправились к местной достопримечательности – собору двенадцатого века, затем планировался обед (на этот раз дневной) в местной, стилизованной под американское ранчо – оберж (Сноска: оберж – таверна, закусочная с гостиничными номерами.).

Собор не произвел на Риту особенного впечатления. За полтора месяца она такого добра здесь вдоволь насмотрелась.

Да-да-да-да-да!

Она здесь уже полтора месяца.

На исходе уже ее стажировка, а…

А к замужеству она не приблизилась ни на сантиметр!

И что делать?

Залезть на Эйфелеву башню и крикнуть оттуда: "Женихи! Кто хочет жениться на красивой по бартеру? Русская красота в обмен на парижскую прописку!" Но судя по всему, жениться на русской здесь, где само это слово ассоциируется только с быстрым оральным сексом за деньги, никто не собирался.

В соборе Святой Магдалины Рита купила свечку…

Странно, у них для этого совершенно не надо было стоять в очереди в свечную лавочку, как в русских церквах. Здесь бросаешь в ящик столько денег, сколько хочешь, и берешь свечку. Свечки тут не разные, как у нас, по толщине и качеству воска, а все одинаковые. И не длинные и тонкие, а, наоборот, очень толстые и совсем коротенькие, такие толстые, как стакан, и втыкать их в дырочку шандала совершенно не обязательно. Их зажигают и ставят возле распятия или любой иной скульптуры… У них икон почти нет, зато Иисус, Мадонна и святые стоят повсюду, вырезанные из дерева и покрытые лаком… Стоят и скорбят, потупив взоры.

Ритка тоже постояла и поскорбела.

Помолилась чуток.

– Боже, дай мне выйти замуж и остаться здесь, во Франции! Святая Магдалина, помоги мне выйти замуж и остаться во Франции!

На Гийома она вообще не обращала никакого внимания.

На его робкие, но жадные глансы она никак не реагировала. Не отмечала ее внутренняя сигнальная система на его позывы, и все тут!

Гийом был на грани между уродством и минимальной нормой. Не совсем карлик, но почти.

Американского комика Дени де Вито все знают. В Гийоме росту было чуть-чуть поменьше. Сантиметров на пятнадцать поменьше… И он был похудее. В общем, не совсем карлик, но и не просто "человек маленького роста"… А какой-то такой, на грани или почти за гранью дозволительно неприятного.

Чтобы объясниться с Ритой Гийом пошел на хитрость. Он схитрил.

Он предвосхитил ее реакцию первого отторжения и решил сперва подготовить ее.

Пусть у нее будет пища для размышлений!

Наутро в воскресенье Гийом сказал Гаранс, что его машина не совсем исправна и что он хочет оставить ее на парковке у дяди Бернара. А поэтому не подбросит ли Гаранс его, Гийома, к нему домой, ведь это почти совсем по пути в Париж?

Гийом знал, что Рита тоже поедет в машине с Гаранс, он и рассчитывал, что сможет затащить девушек к себе на чашку кофе и там похвастаться своей недвижимостью.

В процессе обучения такой прием называется НАГЛЯДНОЙ АГИТАЦИЕЙ.

Разъезжались шумно.

Снова по-европейски терлись щечками и снова говорили друг дружке дежурные, ничего не значащие жонтильные слова.

Бернар и Симона просили приезжать теперь безо всяких церемоний. Хозяин подмигнул Ритке, мол, помнишь про гостиницу на берегу Сены, в которую я тебя звал?

И доктор Гастон тоже, пожимая руку, напомнил: мол, телефоны мои у тебя есть, звони, если что!

Известно что! Замуж он не возьмет, у него жена, которая сейчас в Америке занята каким-то дико перспективным медицинским бизнесом, и жену эту он ни за что не бросит, потому как вся недвижимость их на нее записана.

И Оливье тоже подмигивал… Жена беременная рядом стоит, а он подмигивает…

Козел!

Гийом уселся сзади.

"Рено Клио" машинка небольшая. Так называемого "гольф-класса". Позади для ног пространства в ней немного. Но для Гийома – в самый раз!

В машине, как только они тронулись в путь, Гийом все ж таки разговорился.

Сел за Гаранс, чтобы по диагонали ему лучше было на Риткин профиль глядеть, и давай им рассказывать про то, как много у него, оказывается, всякой недвижимости во Франции. И что главное его достояние – домик в Иври – они обе непременно должны сегодня же осмотреть. Ведь городок Иври такой замечательный! Почти Париж!

И до метро недалеко, и река Сена рядом, и до дворца Фонтенбло, в котором Наполеон отрекся, всего тридцать километров – полчаса на машине.

Домик и вправду оказался неплох.

Каменный, старинный. Построенный еще при Людовике Пятнадцатом, но сохраненный в идеальном состоянии и напичканный всеми чудесами современной электроники.

Дом стоял на участке земли, тоже принадлежавшем Гийому. Здесь был плодовый сад и большая лужайка, постоянно орошаемая автоматической дождевальней.

– Вам надо обязательно кухню осмотреть, – сказал Гийом, – кухня сохранена почти в том самом первозданном виде со всей посудой, печью и плитой.

Кухня и вправду ослепила.

Ослепила белизной почти музейно-антикварного фаянса и красным сверканием начищенной меди бесчисленных кастрюль.

– Глядя на эту красную медь, понимаешь смысл английской поговорки bold as brass, – сказал Гийом, улыбаясь.

Рита давно уже заметила, что вопреки бытующим суждениям, будто французы не любят английской речи, где бы она ни бывала здесь, во Франции, большинство молодых людей радовалось любому случаю блеснуть своими познаниями в английском.

Но Гаранс спешила в Париж и от предложенного им кофе пришлось отказаться.

– А это вам сувенир на память об Иври, – сказал Гийом, уже на пороге суя в Риткины руки какую-то фаянсовую посудину.

– Спасибо, – дежурно сказала Рита, – вы такой любезный!

– Там внутри вы найдете письмо, – сказал Гийом как-то странно улыбаясь.

Он вообще – такой странный…

– А чего это он такой странный, этот твой дядя? – спросила Рита уже в машине.

– Гийом? – переспросила Гаранс. – По-моему, он сексуально озабочен. Кажется, он на тебя запал. Давай прочитаем, что он там тебе написал?