Читаем без скачивания Трамвай желанiй - Лебедев Andrew

С Гийомом Рита познакомилась на суарэ у родителей своей новой подруги Гаранс Эро.

Вообще-то, это был полноценный уикенд с заездом гостей в пятницу и с разъездом в воскресенье после обеда.

У Бернара и Симоны Эро было две дочери и один сын. Бернар Эро имел собственную клинику, специализировавшуюся на лечении женских болезней – бесплодие, трудные случаи беременности, а также рак молочных желез и все такое прочее. Сам Бернар Эро был отличным хирургом, и богатые дамочки со всего Иль де Франс записывались в очередь за полгода, а то и за год, чтобы лечь и прооперироваться у него.

Бернар Эро был богат. Его семья жила в большом доме в Бонвилль сюр Сен, причем дом этот проектировал для Бернара тот самый знаменитый архитектор, который построил в Париже институт арабской культуры, знаменитый тем, что имеет окна в виде диафрагм объектива фотоаппарата. И диафрагмы эти автоматически снижают или увеличивают световую пропускаемость окон, в зависимости от яркости светового дня.

Гаранс сказала Рите, что дом стоит того, чтобы его посмотреть.

Уикенд посвящался семейному празднику: младшей сестренке Гаранс – Вероник – исполнялось восемнадцать лет. Все члены семьи, а также дяди, тети, племянники и близкие друзья съезжались в Бонвилль сюр Сен в дом семейства Эро, чтобы со вкусом и весело провести два дня в конце этого еще жаркого для центральной Франции сентября.

Гаранс работала на радио "Пари-Континент" журналисткой. Она вела разделы театра и светской хроники. С Риткой они сдружились буквально с первого же дня.

– Родители про тебя все знают и примут тебя, как мою лучшую подругу, – успокаивала Гаранс явно мандражирующую Ритку. – Я про тебя все рассказывала и маме, и отцу, так что они тебя заочно уже очень и очень любят.

Их маленькая белая "Рено Клио", накрепко застряв в пятничной пробке на выезде из Парижа, теперь двигалась коротенькими рывками. Проедут они метров сто и опять стоят. Проедут еще пятьдесят метров, и снова – стоп машина. В соседних авто, стоящих слева и справа от них, текла собственная жизнь. Какой-то молодой французик, сидя за рулем своей "Тойоты!, читал газету и одновременно брился электробритвой. Двое других – справа в синем "Фольксвагене" – смотрели футбольный матч по маленькому телевизору, закрепленному прямо над перчаточным ящиком. Какой-то месье, не вылезая из-за руля, менял пропотевшую сорочку на свежую. Наверное, ехал на важное любовное свидание. Двое в машине позади их белой "Клио" непрестанно целовались… Протащившись так почти пять километров и потратив на это почти час времени, они наконец-то поехали побыстрее.

Вообще, до Бонвилля на Сене езды было не более пятидесяти километров. В иной день сорок минут для хорошей машины. Но в пятницу, чтобы дотащиться до родительского дома с работы, которая находилась на Рю Франсуа Премьер, Гаранс затрачивала порой до трех часов.

– Что поделаешь! – восклицала она. – Франция больна автомобильными пробками!

Дом действительно заслуживал того, чтобы ради свидания с ним простоять в пробках три часа и более. После дежурно-жонтильных и обязательных для европейцев потираний щечками и всех этих улыбчивых "бонжур-сава" и непременных "аншанте" (Сноска:

Аншанте (фр.) – букв. "очарован", "очарована". Это слово почти всегда произносится при знакомстве вместо принятого у нас "приятно было познакомиться") гостеприимный Бернар Эро, взяв Риту под ручку, повел ее на экскурсию по дому и прилегающему к нему участку.

По всему было видно, что хозяину нравится это занятие – хвастаться своей недвижимостью и что он часто и с удовольствием предается этой своей слабости – водить любые случайные и неслучайные экскурсии по своему обширному жилищу.

В архитектурном плане дом представлял собой некий лунный модуль для космонавтов будущего. ОН состоял из четырех круглых строений с куполами, соединенных между собой трубообразными переходами с большими круглыми иллюминаторами вместо окон.

В каждом из четырех полушарий дома были жилые комнаты. Так, одно полушарие – это был блок, где жили сам Бернар и его жена Симона; там были кабинет хозяина, спальня, будуар хозяйки и малая гостиная. Пройдя по трубообразному коридору в другой блок, Рита увидела тот мирок, в котором выросла ее подруга Гаранс. Это был детский блок с тремя спальными комнатами – для Вероник, Гаранс и их брата Антуана, причем двери каждой комнаты вели в общую детскую гостиную, которая одновременно была и игровой. Здесь небольшой белый рояль органично соседствовал с двумя дорожками для боулинга и с компьютерами, снабженными игровыми джойстиками. Глядя на этот детский мир, Ритка неожиданно прониклась завистью к Гаранс. Боже, как все же хорошо вырасти в таком доме, где все есть для того, чтобы на всю жизнь стать свободной от преследующих тебя комплексов (некоторые из ее соотечественниц, став богатыми, накупают и накупают себе туфель, велосипедов и прочих игрушек, потому что в детстве родители не могли позволить себе потратить на ребенка лишнюю копеечку).

Следующий, третий блок был гостевой. В общую малую гостиную с большим домашним кинотеатром выходили двери четырех гостевых спален. Кроме того, здесь были гостевая ванная, отдельная душевая кабинка и два туалета.

– Супер! Просто супер! – хлопала в ладоши Рита.

И Бернару нравилось, что эта русская дикарочка восхищена его жилищем.

Четвертый блок – огромная кухня, совмещенная с зимним садом, в котором тоже можно было накрывать столы. Здесь и предстояло им учинить праздничное застолье по поводу восемнадцатилетия Вероник.

Но имелся еще и бассейн!

Правда, он не был крытым, но ведь во Франции лето не как в Ленинграде-Петербурге!

Оно здесь жаркое с мая по октябрь. И нынче, когда на дворе стоял сентябрь и в Питере люди уже надевали плащи, Бернар сходу предложил Ритке искупаться.

Наверняка захотел фигурку ее заценить!

Флирт, флирт, флирт, флирт…

Из него состояла и состоит вся публичная жизнь француза, будь он семейный или холостой, будь он богатый, как хирург Бернар Эро, или бедный, как его слесарь-сантехник…

Стол для праздничного ужина (во Франции его называют обедом, несмотря на то что такой обед может быть и в десять вечера) накрыли прямо в кухне, которая своими размерами напомнила Рите большую студенческую столовую. За столом собралось все большое семейство Эро, включая всех дядюшек, тетушек, кузенов и кузин, которые съехались поздравить Вероник, а заодно поглазеть на настоящую русскую дикарку.

Ритка стеснялась, смущалась. Она боялась оказаться поодаль от подруги и поэтому за столом села рядом с Гаранс. С другой стороны рядом с Ритой посадили кузена Оливье. А напротив Риты сидели онкль Гийом и друг Бернара, тоже врач гинеколог, доктор Гастон.

Все принялись шутить по поводу почти что совершеннолетия маленькой Вероник (почти, потому что полное совершеннолетие во Франции наступает в двадцать лет). Кузен Оливье шутил насчет того, что "кузен и кузина, по мнению классиков великой французской литературы, это самое опасное соседство в смысле любовной интриги и что теперь, когда Вероник стала взрослой, он не боится Бернара и готов пуститься во все тяжкие".

– Поехали со мной на Мартинику! – через весь стол крикнул Оливье своей почти совершеннолетней кузине.

– Я уже еду туда с моим школьным бойфрэндом, – отрезала кузина, смеясь.

Оливье картинно схватился за левую половину груди и с криком: "Я убью его на дуэли!" принялся корчить уморительные рожи, изображая, как будет протыкать соперника рапирой.

Гинеколог доктор Гастон все спрашивал Риту про Россию, причем его информированность о предмете интереса была настолько убогой, что Рите было даже как-то странно. Странно было объяснять, что в России не закусывают водку снегом и что по утрам там не идут на завод (непременно оборонный) или на фабрику на лыжах, отгоняя палками наседающих на россиян белых и бурых медведей. Впрочем, ничего удивительного. За полтора месяца ее стажировки во Франции Рита видела по телевизору только три сюжета о жизни в России. Причем все эти три сюжета непрестанно повторялись телеканалами Франс-два, Франс-три и Тэ-Эф-шесть (других каналов маленький телевизор, что стоял у нее в гостинице, просто не показывал).

Так, в одном сюжете на фоне фиолетово-зеленого дыма, валившего из труб какого-то завода, в холодной реке старые женщины в ватниках и шерстяных платках стирали заскорузлыми руками заскорузлые синие и грязно-белые кальсоны… В другом сюжете, снятом прямо в Москве, трое щуплых солдатиков с лицами записных идиотов (и где только таких нашли?) попрошайничали возле станции метро, выпрашивая у прохожих мелочь и сигареты… Третий ролик был посвящен русским девушкам… С унылыми лицами они стояли вдоль дороги, поджидая шофера-дальнобойщика… Клиента на сеанс быстрого орального секса…

Как же при таком обилии информации можно иметь иное мнение о России!