Глава 14
Надев шляпу, Стерлинг направился обратно в квартиру Билли. Он планировал поехать вместе с ним на встречу и с нетерпением жаждал снова оказаться на Манхэттене.
«А я уже неплохо ориентируюсь в Мэдисон Вилладж, – размышлял Брукс, наслаждаясь хрустом снега под ногами – единственным звуком в полной тишине. – Должен заметить, это прекрасное место для жизни».
* * *
– Так что ты понял из разговора с этим недоумком? – спросил Эдди, стоя позади Джуниора, который на манер выносящего приговор судьи надменно восседал за столом.
– Ничего хорошего, – сжав вспотевшие ладони, ответил Чарли, безуспешно стараясь говорить спокойно. – Предложил Билли Кэмпбеллу стипендию для обучения дочери. Объяснил, что вам крайне не понравится, если любые шутливые замечания кем-то будут неправильно истолкованы.
– Ладно, ладно, мы знаем, что ты ему говорил, – нетерпеливо подтолкнул Эдди. – И что он?
«Порадовать нечем».
– Велел передать, что самостоятельно оплатит обучение своей дочери, и понятия не имеет, что имеется в виду под «шутливыми» или «беззаботными» замечаниями. Затем бросил трубку.
Чарли предвидел, что Билли впадет в ярость, как бы он ни старался, братья видели его насквозь. Тот факт, что Эдди начал задавать вопросы служил пугающим признаком того, каким будет следующий шаг. Принуждение силой. И если это не сработает…
– Убирайся отсюда, Чарли. Смотреть на тебя противно. Это ты во всем виноват, – рявкнул Джуниор, посмотрел на брата и кивнул.
Адвокат на цыпочках вышел из офиса. Уже сегодня Билли Кэмпбелл и Нор Келли получат предупреждение, вполне способное напугать до ужаса. «Пожалуйста, пусть они отнесутся к угрозе очень серьезно», – про себя взмолился Чарли, потом уныло покачал головой.
И в очередной раз проклял тот злосчастный день пятнадцать лет назад, когда братья Баджетты явились в его собственное адвокатское бюро в Квинсе и попросили представлять их интересы в покупке сети химчисток. «Я нуждался в клиентах, поэтому не стал задавать слишком много вопросов, – сокрушался он. – Честно говоря, не хотел знать ответы. Что ж, теперь я их знаю».
* * *
Добравшись до дома, Нор понежилась в джакузи, потом высушила феном волосы и, вознамерившись лечь спать, надела свободную пижаму. Но телефонный звонок Билли уничтожил все мысли о сне.
Онемев от ужаса, она слушала рассказ Билли о разговоре с представителем «Баджетт Энтерпрайзес».
– Первым делом я позвонил агенту ФБР Ричу Мейерсу и оставил ему сообщение. Затем Шону, но не застал того на месте. Мама, я не сразу позвонил тебе, потому что очень не хочу тебя расстраивать, но ты должна знать, что происходит.
– Конечно, я должна знать. Билли, ведь эти люди каким-то образом узнали, что мы были в приемной. Может, у них там имеются скрытые камеры.
– Вполне возможно. Или кто-то увидел, как мы оттуда выходили.
Нор обнаружила, что ее всю трясет.
– А звонивший назвал себя?
– Нет, но мне кажется, это тот парень, который вчера указывал нам, что петь.
– Я его помню. Нервный и скользкий тип.
– Похоже. Послушай, мне пора. Успею на трехчасовой поезд до Манхэттена.
– Билли, будь осторожен.
– Обычно ты говоришь: «Смотри под ноги».
– Обычно да.
– Угу. До свиданья, мама.
Механически Нор положила трубку на подставку. «Смотри под ноги». Она работала в ночном клубе, владелец которого просрочил платеж каким-то бандитам типа Баджеттов. Сломанная нога послужила первым предупреждением платить вовремя.
«Кажется, до Билли еще не дошло, что звонивший говорил о Мариссе. Не попытаются ли Баджетты добраться до нас с Билли через Мариссу?» – с ужасом гадала Нор.
Она набрала номер Шона О'Брайена, надеясь дозвониться до него. Он многое знал о Баджеттах. Может, посоветует, что им делать дальше. «Заявление мы уже подали, -подумала она. – Нельзя ли забрать его обратно?»
Она знала ответ. Вопрос не в том, могут ли они забрать заявление. А в том, захотят ли.
* * *
«На деловые встречи я всегда надевал костюм», – размышлял Стерлинг, следуя за Билли на трехчасовой поезд до Манхэттена.
А вот Билли на встречу с руководителями звукозаписывающей компании натянул старенькие джинсы, свободно облегающую синюю рубашку, сапоги и кожаную куртку.
«Никогда мне не привыкнуть к этой новой моде. Но опять же, в 1880-х, когда мать была молодой, она носила кружевной корсет, высокие ботиночки на кнопках, шляпки и платья длиной до пола».
Стерлинг вздохнул, вдруг ощутив ностальгию по спокойной загробной жизни, где тревог по поводу одежды попросту не существовало.
Он занял сиденье рядом с Билли, который нашел свободное место у окна. «В поезде я тоже всегда стремился сесть там же, – вспомнил Стерлинг. – Когда мы с Энни навещали наших друзей в Уэстпорте, я всегда занимал место у окна, и Энни никогда не жаловалась. Интересно, не это ли имел в виду Небесный совет, когда назвал меня пассивно-агрессивным?»
Взглянув на встревоженное выражение лица Билли, Брукс увидел, насколько глубоко тот обеспокоен. И порадовался, что Кэмпбелл закрыл глаза. «Может, он сможет немного расслабиться, – понадеялся Стерлинг. – Придется ему собраться с силами для встречи с тем парнем, Чипом Холмсом».
Им понадобилось сорок пять минут, чтобы добраться до Ямайки в Квинсе. Оттуда доехали на метро до Пятьдесят девятой улицы в Манхэттене.
«Мы прибыли на час раньше», – отметил Стерлинг, пока они поднимались по ступеням на улицу. Тьму рассеивали фары крайне напряженного уличного движения и рождественские украшения во всех окнах. «Надеюсь, Билли потратит лишнее время на прогулку. Я не был в этой части Манхэттена сорок шесть лет. Все выглядит так же, и все-таки совсем по-другому. «Блумингдейл» никогда не изменится. Однако не вижу отеля «Александр». Мне всегда нравилось там останавливаться. Лучшее место во всем мире».
Брукс следовал по пятам за Билли по Парк-авеню. Деревья в центре острова сияли белыми огнями. Воздух был холодным, но ясным. Стерлинг оценивающе вдохнул, хотя не нуждался в кислороде. Тонкий аромат вечнозеленых деревьев, витавший в воздухе, заставил вспомнить другие празднования Рождества.
Они начали прогулку в деловой части города и миновали дом 475 по Парк-авеню. «Мой босс жил там, – вспомнил Стерлинг. – Он всегда приглашал нас с Энни на шумные новогодние вечеринки. Интересно, что с ним стало? Я ни разу не заметил его в Небесном зале ожидания, и никогда не видел со свистом пролетающим в райские врата».
Именно тогда очень старый человек с тростью в руке заковылял из здания и сказал швейцару:
– Мой водитель опаздывает. Вызови мне машину, сынок.
