— Ольга Викторовна, я не буду тратить своё и ваше драгоценное время, и ходить вокруг да около, — решительно заговорила Евгения Александровна. — Предлагаю вам сделку. Мы с супругом переводим на ваш счёт определенную сумму, выраженную в конвертируемой валюте, а вы навсегда исчезаете из жизни нашего сына. Вы производите впечатление умной женщины, Ольга Викторовна, хотя бы потому, что не стали лгать Яну и рассказали всё о себе. Потому я уверена: вы прекрасно понимаете, что будущего у вас с Яном нет.
— Если я соглашусь, — Ольга с интересом смотрела на Евгению Александровну. — Как вы объясните Яну моё исчезновение?
— Пусть вас это не беспокоит. Ваше дело — донести до Яна мысль о том, что между вами всё кончено, инициировать разрыв, а там уж мы разберёмся сами. Ян сразу улетит в Европу на несколько лет, будет изучать дизайн. Он давно мечтал об этом, да супруг мой всё сомневался, нужна ли Европа Яну, не навредит ли ему жизнь там. А тут вы…
— О какой именно сумме идёт речь, Евгения Александровна?
Хоть Евгения Александровна и не нравилась Ольге от слова "совсем", не согласиться с матерью Яна было невозможно: она абсолютно права, и общего будущего у Ольги с Яном нет. А раз уж очередные нувориши сторонятся её, Ольги, и шарахаются, боясь испачкать о неё свои белые пальто, пусть как следует раскошеливаются и платят за свою мнимую чистоту.
Зато у Ольги будет долгожданный малыш. Она уже мысленно приняла предложение Евгении Александровны, и деньги ей очень даже пригодятся. Теперь необходимо быстро продать квартиру и уехать, пока беременность не стала очевидной для окружающих.
Конечно, прямо сейчас Ольга соглашаться не будет, возьмёт время на размышления, однако подготовку надо начать сразу. А Кислицыны-старшие могут быть ей полезны: например, помогут быстрее продать квартиру.
Евгения Александровна достала из сумочки блокнот, ручку и быстро что-то написала на листе. Сумма Ольгу впечатлила, необходимо было это признать.
— Сегодня четверг, Ольга Викторовна, — веско сказала Евгения Александровна.
— Я знаю, — не удержалась и съязвила Ольга.
— В понедельник, в это же время, я приеду к вам за окончательным ответом. У вас есть четверо суток на раздумья.
В принципе, Ольга готова была ответить и сейчас, но соблюдала правила игры и предложенный протокол.
— А если я откажусь? — с любопытством спросила Ольга.
— В таком случае разговор будет другой, совсем не такой, — спокойно ответила Евгения Александровна.
— Поняла, — кивнула Ольга. — Тогда до встречи в понедельник.
— Приятно иметь дело с деловыми людьми, — холодно улыбнулась Евгения Александровна.
Не прикоснувшись к купленному салату, она встала, попрощалась и быстро пошла к выходу из столовой.
* * * * * * * * * * * * * * * *
В субботу вечером Ольга и Ян поехали на открытие нового ночного клуба: два пригласительных от хозяина клуба, — сына деловых партнёров семьи Кислицыных, — Ян принёс накануне.
Ольга сначала не хотела идти, но Ян сказал, что не пойдёт один, и это стало решающим фактором: Ольга сдалась. Никто из её прежних мужчин (Серёга не в счёт) никогда не выходил с ней "в свет" — все либо стыдились своих отношений с ней, либо опасались скандала.
Ольга уговорила Яна приехать пораньше, чтобы успеть занять места́ где-нибудь в укромном уголке и не заходить в клуб на виду у всей честно́й компании.
К тому, что Ольга заказала для себя безалкогольный коктейль, Ян отнёсся вполне спокойно и ничего не заподозрил: они с Ольгой и раньше не слишком налегали на спиртное.
Несмотря на громкую музыку и всё прибывающих гостей, вечеринка Ольге понравилась. Публика была не слишком юная, почти все в возрастном интервале приблизительно от двадцати до тридцати лет.
Всё было очень даже неплохо, пока в зале неожиданно не появился Глеб в компании невысокой, очень симпатичной брюнетки. Ольга сидела лицом ко входу в зал, потому от начала до конца наблюдала, как они вошли. Глеб обнимал брюнетку за плечи и как будто немного оберегал от толпы.
Глеб и его жена, улыбаясь и кивая многочисленным знакомым (свои среди своих, не то, что она, самозванка), продвигались прямо в тот угол, где сидели Ольга и Ян. Глеб то и дело отвечал на рукопожатия каких-то мужчин, с кем-то перешучивался и широко улыбался.
Ольге казалось, что её сердце совсем смолкло, а в горло будто вбили кол — ни вдохнуть, ни выдохнуть. Она думала, что за два прошедших месяца почти отпустила ситуацию и излечилась, однако стоило ей увидеть Глеба, как невыносимая, дикая боль, смешиваясь с любовью и желанием, начала распространяться по всему существу Ольги, как вулканическая лава.
Оказалось, что компания, расположившаяся за большим столом рядом со столиком Ольги и Яна, придерживала места́ для супругов Никифоровых. Ольга отвернулась, но продолжала краем глаза наблюдать за Глебом и увидела, как он замер, внезапно заметив её. Испугался, наверно.
А чего бояться-то рядом с такой красавицей-женой? У брюнетки были длинные, ниже поясницы, тяжёлые волосы, огромные синие глаза, правильные черты лица и точёная фигурка.
Однако, пока Глеб с женой шли к столу, Ольга успела заметить ещё кое-что: брюнетка была месяце на четвёртом беременности. Сама Ольга была беременна впервые, и срок ещё был очень ранний, однако ей постоянно приходилось наблюдать за беременными знакомыми и коллегами, потому она не была совсем уж дилетантом в данном вопросе.
У брюнетки едва-едва начал появляться животик, и лицо ещё не начало меняться, слегка расплываться, но платье уже было достаточно свободное, позволяющее внимательному наблюдателю заметить её положение.
А это значит, что забеременела жена Глеба далеко не в свадебном путешествии на Фиджи, а примерно на месяц-полтора раньше, до свадьбы. То есть, занимаясь с ней любовью, Глеб не затруднял себя соблюдением мер предосторожности, — не было нужды. Не боялся испачкаться. Не паниковал при мысли о том, что партнёрша, не дай Бог, залетит.
Внутри всё сплелось в тугой комок, и Ольга почувствовала, что если не выйдет сейчас же на свежий воздух, хлопнется без сознания прямо тут. Вот будет потеха!
— Ян, я отлучусь в дамскую комнату, — вымученно улыбнулась Ольга своему спутнику. — Не теряй меня.
— Хорошо, любимая, — Ян тепло улыбнулся в ответ и быстро прижал кисть Ольгиной руки к своим губам.
Каким-то шестым чувством Ольга уловила, что Глеб именно в этот момент наблюдает за ними, и она не ошиблась. Видимо, он успел уже принять на грудь, поскольку иначе Ольга не могла объяснить тот факт, что он появился в коридоре следом за ней, тут же, и догнал её, преградив путь.
— Пропусти, — до боли сжав зубы, процедила Ольга.
— А то что? — холодно усмехнулся Глеб. Он внимательно вглядывался в лицо Ольги, и глаза его странно блестели. — Где ваше "здравствуйте"?
Ольга попыталась обойти Глеба, но он крепко схватил её за руку ниже локтя.
— Вижу, наша Оля как всегда в полном шоколаде, а? — язвительно заметил Глеб. — Недолго убивалась.
— А ты в очередной раз надеялся, что я давно сдохла? Не дождёшься. И твоё благочестивое семейство не дождётся. Буду жить вам назло.
— Не смей упоминать мою семью, ты… — почти прорычал Глеб.
— Отпусти! — Ольга тяжело дышала, вырываясь, но с Глебом ей было не справиться.
— Слышь, парень, тебе ведь девушка сказала, или ты оглох от музыки? Отпусти! — раздался откуда-то сбоку хрипловатый низкий голос.
— Это ещё кто? — Глеб удивлённо обернулся, и Ольга, воспользовавшись моментом, освободилась от его временно ослабевшей хватки.
— Это тот, — продолжил хрипловатый голос. — Кто сейчас пойдёт в зал и расскажет твоей супруге, чем ты тут промышляешь, шалунишка. Потому лучше вернись в зал сам. К семейному очагу, так сказать.
— Да пошли вы, — Глеб в сердцах сплюнул и быстро пошёл в зал.
— Спасибо вам, — сказала Ольга, пристально вглядываясь в полумрак коридора.
— Да ладно, Оль, не благодари, — усмехнулся её спаситель и вышел в полосу света.
