«Контан» стал дипломатический прием и ужин в 1916 г. В нем тогда собрались представители союзников – России и Франции, сражавшихся против общего врага, кайзеровской Германии. По просьбе посла Французской республики официальное торжество по случаю 25-летия франко-русского пакта о совместных действиях в случае угрозы войны отмечалось в ресторане «Контан». Юбилейное торжество прошло в присутствии высших государственных сановников и дипломатов с супругами. Российское правительство находилось на приеме в полном составе, во главе с тогдашним председателем Совета министров Б.В. Штюрмером.
Перед началом приема исполнились государственные гимны обеих стран. Ф.И. Шаляпин на французском языке спел «Марсельезу».
Война продолжалась. Вести с фронтов самые разноречивые – то о победах, то о поражениях. Театры, шантаны и рестораны ломились от публики, война сытно кормила казнокрадов, напропалую кутило тыловое офицерство. Петербург начинает наполняться сестрами милосердия в белых косынках и инвалидами. Летом 1916 г. возникают перебои с продуктами. На улицах все чаще встречаются люди с уставшими, хмурыми лицами.
Гостиница «Россия», считавшаяся надежным и достаточно комфортным приютом не только для россиян, но и для зарубежных гостей, не выдержав условий Первой мировой войны 1914–1918 гг. да и разрухи после революционных событий 1917 г., прекратила свое существование.
В первые дни после Октября 1917 г. в ее помещениях размещался центр контрреволюционного заговора, возглавляемого одним из лидеров «Союза русского народа», «Союза Михаила Архангела» и лидером крайне правых во II и IV Государственных думах Владимиром Митрофановичем Пуришкевичем.
3 ноября 1917 г. в штабе Петроградского военного округа задержали прапорщика Е.В. Зелинского, признавшегося на допросе, что он по заданию В.М. Пуришкевича пытался похитить чистые бланки документов штаба военного округа. Кроме того, арестованный Зелинский сознался, что он по приказу Пуришкевича похитил автомобиль, убив шофера, и должен был раздать красноармейцам коробки с конфетами, отравленными цианистым калием.
Розыски главы контрреволюционной петроградской организации продолжались несколько дней. Пуришкевича обнаружил и арестовал в гостинице «Россия» 5 ноября 1917 г. отряд красноармейцев под командованием комиссара и члена Военно-революционного комитета А.И. Таранова-Родионова, проводивший обыск в помещениях и номерах этого отеля. Аресту Пуришкевича помог случай и бдительность одного из солдат, участвовавшего в обыске.
Своевременно узнав от своих агентов о начавшейся облаве и обысках в номерах отеля, Пуришкевич переоделся, загримировался, надел на голову парик и, выйдя из своего номера с зажженной керосиновой лампой, присоединился к группе, производящей досмотр номеров на его этаже. Вместе с ними он обходил гостиничные помещения, помогал солдатам, заглядывал в шкафы и под кровати, подсвечивал им своей керосиновой лампой в темных частях комнат. Действовал весьма активно, изображая помощь в розыске врага советской власти. Но, вероятно, слегка переиграл. Одному из солдат активность старого интеллигента показалась крайне подозрительной, а его прическа весьма странной. Любопытный боец не удержался и сдернул парик с активного помощника. Перед бойцами оказался человек, опознанный как В.М. Пуришкевич. При допросе выяснилось, что он проживал в гостинице «Россия» по чужому паспорту.
Владимир Митрофанович Пуришкевич
При его обыске и осмотре занимаемого им номера обнаружили письма, написанные Пуришкевичем к идейному монархисту и атаману войска Донского генералу А.М. Каледину. В них Пуришкевич сообщал, что его организация работает, «не покладая рук, сплачивает офицеров, бывших учащихся кадетских училищ и юнкерских полков для борьбы с большевиками». Лидер «Союза русского народа» и «Союза Михаила Архангела» предлагал атаману Каледину двинуть казачьи войска на Петроград, заверяя, что его армия будет надежно поддержана «активными наличными силами города», которые возьмут на себя наведение порядка в столице. По этому поводу Пуришкевич писал донскому казачьему атаману, что «теперь с бунтовщиками необходимо расправляться только публично, массовыми расстрелами и виселицами».
Набережная реки Мойки, 60
При тщательном обыске, проведенном во всех номерах гостиницы «Россия», обнаружили целый склад банок с ядом, большое количество всевозможного боевого оружия и патронов к нему. Контрреволюционный заговор раскрыли весьма оперативно и вовремя пресекли его возможные тяжкие последствия.
18 ноября 1917 г. Пуришкевича за контрреволюционную деятельность приговорили к четырем годам принудительных работ при тюрьме. Однако 17 апреля 1918 г. по ходатайству председателя ВЧК Феликса Эдмундовича Дзержинского и комиссара юстиции Северной коммуны Николая Николаевича Крестинского Пуришкевича на время освободили из тюремного заключения по причине «тяжелой болезни сына». С него было взято честное слово в период предоставленного ему отпуска не заниматься политической антисоветской деятельностью. 1 мая 1918 г. в соответствии с декретом Петроградского совета Пуришкевича амнистировали и освободили из заключения.
В конце 1918 г. Пуришкевич уехал из Петрограда на юг и, нарушив данное Дзержинскому честное слово, продолжил работу и сотрудничество с контрреволюционно настроенными офицерами Главнокомандующего Добровольческой армией генерала Антона Ивановича Деникина.
В 1920 г. в Новороссийске Пуришкевич умер от сыпного тифа.
Гостиница Н.И. Соболева «Россия» на набережной реки Мойки, 60, в двадцатые годы прошлого столетия превратилась в национализированный государственный жилой дом с многочисленными коммунальными квартирами.
В 1997 г. в доме № 60 разместилась Петербургская еврейская благотворительная организация инвалидов (Е.В.А). Здесь же обосновались Северо-Западное общество евреев-инвалидов, бывших узников фашистских концентрационных лагерей, и Музей жертв нацистского Холокоста.
Квартал заводчиков Демидовых
Следуя от дома № 60 по набережной реки Мойки вниз по ее течению, вы непременно пройдете мимо двух старинных участков, разделенных друг с другом переулком Демидова. Усадебные участки отличаются своей величиной, и здания на них на протяжении нескольких столетий многократно перестраивались. Небольшой дом из них, наб. р. Мойки, 62 / пер. Демидова, 2, по распоряжению последнего владельца купца Липина в 1863 г. преобразился в доходный четырехэтажный массивный дом, возведенный архитектором Э.К. Гернетом. При его проектировании зодчий использовал старые конструкции строений, располагавшиеся на участке с времен XVIII столетия. Главный фасад доходного дома № 62 располагается по красной линии набережной реки Мойки, оригинально оформлен декором в «стиле Растрелли» и украшен броской проработкой пластических элементов.
Другой обширный усадебный земельный надел с нынешним жилым домом № 64 своим главным фасадом тоже выходит на красную линию набережной Мойки. Второй, второстепенный фасад здания обращен к бывшему Конному, а позже Демидову переулку – названному по находившейся там усадьбе знаменитых уральских горнозаводчиков Демидовых. В декабре 1952 г. переулку присвоили им героя Великой Отечественной войны А.И. Гривцова. Постановление Ленинградского Исполкома коснулось лишь переулка, а старое название – Демидов тогда сохранилось за соседним мостом через канал Грибоедова.
Набережная реки Мойки, 62
Набережная реки Мойки, 64
Александр Иванович Гривцов, которому Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 июля 1944 г. посмертно присвоили звание Героя Советского Союза, был лучшим водителем 504-го артиллерийского полка.
