вкус. Когда его язык обвел ее сосок, она снова негромко вскрикнула. И Боже, как он любил ее грудь — и ее округлые бедра — и ее ноги, длинные и восхитительные, прижатые к нему.
Он прижал ее к стене. Его бедра прижались к ее, а его твердая эрекция уперлась ей в живот. Каким-то инстинктом она поняла, что нужно податься навстречу. Она прикусила его за ухо, и его собственное дыхание сбилось.
— Я люблю тебя, дорогая, — сказал он. — Но я только что понял, что ты не должна ничего говорить в ответ.
Он задрал ее сорочку, его рука искала теплое убежище между ее ног.
И все же она прижалась ближе.
— Но я хочу. Я лю…
Он прервал ее еще одним поцелуем.
Боже. И он еще думал, что скользкое, теплое ощущение ее тела — это больше, чем он мог вынести. Но весь его разум превратился в раскаленный шлак, как куча металлолома в кузнечной печи. Это было больше, чем он заслуживал, больше, чем он мог себе представить. Она была здесь, всем телом и душой, ее кожа касалась его.
— Не смей этого говорить, — прорычал он. — Я должен любым способом удержать себя от того, чтобы лечь с тобой в постель до рассвета.
Ее дыхание сбилось. А потом ее руки скользнули вниз по его спине к локтям. Она подняла свое лицо к его.
— И почему ты должен это делать?
Если у него и оставались какие-то мысли, они рассеялись. Он взял ее за руку и повел наверх, в спешке подняв на последние несколько ступенек. Коридор никогда не казался таким бесконечным; его дверь никогда не скрипела так громко. В его комнате стало совсем холодно, но он едва ли заметил это, потому что она была здесь.
Она с любопытством огляделась вокруг. Темные деревянные панели его комнаты ночью казались суровыми и мужественными, но она придавала всему, на что смотрела, неземной женский оттенок. Даже кровать с ее прямыми стойками и функциональной квадратной рамой, казалось, приобрела элегантный вид, когда она провела рукой по покрывалу.
Он закрыл за ними дверь, а затем повернулся к ней.
— Мне нужно будет найти мои снежные очки.
Она в замешательстве покачала головой.
— Снежные очки?
— Они эскимосского дизайна, когда приходится гулять по снегу на солнце. В противном случае для глаз будет просто слишком много света. Мир может быть слишком ярким.
Должно быть, она поняла, что он имел в виду, потому что улыбнулась ему. А затем, когда он направился к ней, она подобрала руками свое растрепанное платье и стянула его через голову. Ее распущенные волосы рассыпались по плечам.
У него пересохло во рту. Ее бедра были округлыми и полными. Волосы, покрывавшие ее лобок, были лишь на оттенок темнее золота на ее голове. Ее грудь была… о, Боже. Она была неотразима. Круглая и упругая, и даже лучше, чем он когда-либо мог себе представить. Ее бедра были широкими и округлыми, а ноги… Он мог представить, как они обвиваются вокруг него, прижимая его к себе.
Она села на его кровать и, сделав это, позволила своим ногам раскрыться. И если этого было недостаточно для приглашения, она погрозила ему пальцем.
— Ты самое невыносимое существо. — Ему удалось только прохрипеть. Он сделал два неуверенных шага к ней, а затем опустился на колени у ее ног. — Самая невыносимая, восхитительная, чудесная, — снова прошептал он. Он положил руки ей на колени, и она снова улыбнулась ему.
Уверенно. Она была так уверена в себе. Это было то, что он всегда хотел получить от нее — ее доверие, наконец-то оказанное ему. Это было лучшее, что он мог себе представить.
О, ну ладно. Вторая лучшая вещь. Но теперь его воображение превращалось в реальность, и он тоже мог получить все самое лучшее. Он раздвинул ее колени. Розовые складки ее лона раскрылись для него. Потребовалось бы мгновение, чтобы сбросить с себя одежду и скользнуть в ее теплые глубины. Но она пришла сюда, потому что доверяла ему. И, клянусь Богом, он собирался доказать ее правоту.
Поэтому вместо того, чтобы утолить свою похоть, как ему хотелось, он наклонился вперед. Его губы нашли внутреннюю поверхность ее бедра. Она выдохнула, и ее рука легла на его плечо, наполовину вопросительно.
— Доверься мне в этом, — сказал он.
И она это сделала.
Он взял ее в рот. Его язык прошелся по ее складочкам, уже скользким от желания. Он узнал ее контуры, прикосновение ее пальцев к своему плечу, ее прерывистое дыхание, когда он нашел точку ее удовольствия. Он почувствовал вкус ее желания. И она открылась ему, позволяя ему взять ее, доверяя ему доставить ей удовольствие. Он мог чувствовать, когда ее бедра начали дрожать, когда ее бедра поднялись ему навстречу. К тому времени, как она начала извиваться под его ласками, он был тверд и слишком готов для нее. Но он довел ее до конца, пока она не издала сдавленный крик. Ее ногти впились в его плечи. И она кончила.
Он подождал, пока ее дрожь утихнет. Она откинулась на его кровать, ее полные и округлые груди возвышались над ней. Он склонился над ней и уткнулся носом в ее шею сбоку. Заставил себя вдохнуть ее дикий аромат и не сойти с ума от желания.
— О, Боже, — сказала она. — Эван. Господь всевышний.
— Это было… это было впервые, или ты когда-нибудь делала это для себя?
Она посмотрела на него снизу вверх, внезапно опустив подбородок.
— Это было не впервые. — Легкий румянец коснулся ее щек. — Но ты будешь первым.
— Да. — Воздух вокруг него внезапно будто загорелся. — Я буду первым.
Он провел пальцами по ее шее, чувствуя себя почти опаленным собственным желанием. Он медленно снял рубашку и жилет на ее глазах. Когда он спустил брюки, она проследила за ним взглядом. Если раньше он был твердым, то теперь, когда она смотрела на него, он казался каменным. И когда она протянула руку…
Даже ожидая ее прикосновения, кончики ее пальцев на его члене вызвали у него трепет. Он ахнул, а она посмотрела на него… и рассмеялась. О, этот смех. Как будто она знала его секреты. Как будто она забыла о приличиях. Как будто она ничего не утаивала — и отдавала ему все.
Он толкнул ее на спину. Он не был уверен, как оказался на ней сверху, как его руки переплелись с ее. Но его рот нашел ее грудь. Ее бедра приподнялись навстречу его бедрам. Его член нашел
