дальше.
Но Диана поставила блюдце на стол рядом с собой и отвернулась, чтобы посмотреть в окно.
— Ты знаешь, Эван, — мягко сказала она, — я бы никогда не сказала или не сделала ничего, что могло бы причинить тебе боль.
Он наклонился, чтобы поставить свою чашку на ближайший столик. Когда он пошевелился, подушка лесного цвета упала на пол.
— Я знаю. Но—
Она махнула рукой.
— Я знаю, о чем ты думаешь. Я бы также никогда не стала бы распространять слухи о том, что видела твою драгоценную Элейн утром с незнакомым мужчиной. Я бы и не подумала об этом.
Он просто спокойно встретил ее взгляд. Она фыркнула.
— Ладно. Я обдумывала это несколько мгновений, но не дольше. Если бы я сделала что-нибудь подобное, ты бы просто сказал всем, что это был ты, и немедленно женился бы на ней.
— Ты слишком хорошо меня знаешь.
Ее губы сжались.
— Знаю.
Она протянула руку и взяла его пустую чашку. Это был знакомый ритуал — она снова наполнит ее, а затем добавит пол-ложки сахара. Она вернула ее, почти не осознавая, что сделала.
— Но я с трудом понимаю, какое это имеет значение. Ты собираешься жениться на ней в любом случае.
Да. Так и было. Но она не задала ни одного вопроса. Ей не нужно было этого делать.
— Не надо.
Она поправила чайник на подносе.
— Пожалуйста, не надо.
— Если ты скажешь мне, что я достоин лучшего, этот разговор окончен. Кроме того, после прошлой ночи у меня нет никакого выбора в этом вопросе. Даже если бы я этого хотел.
Диана подняла голову, но только для того, чтобы посмотреть в окно.
— Не надо, — повторила она. — Пожалуйста. Ты брат, которого у меня никогда не было. Я скучала по тебе эти последние месяцы. Но как мы можем дружить, когда она рядом? Она никогда не простит меня. Если ты женишься на ней, я потеряю тебя навсегда.
Он сглотнул.
— Я знаю тебя… ты был заинтересован в ней. Я догадалась об этом довольно давно. Ты помнишь тот раз, когда ты спросил меня, не могли бы мы перестать смеяться над ней?
Он отрывисто кивнул. Прошло несколько месяцев с начала первого сезона Элейн. Он затронул этот вопрос, говоря легко, как будто это была шутка. Диана отмахнулась от него, и он больше не сказал ни слова.
— Вот тогда я и заподозрила. И я знала, что если ты перестанешь дразнить ее — если она узнает тебя получше — конечно, она влюбится в тебя. Как она могла поступить иначе? И если бы она это сделала, твоя преданность ей вскоре перевесила бы твою дружбу со мной. Эван, она ненавидит меня. А как иначе?
Она простила меня. Но он не мог даровать прощение Элейн Диане. И когда Элейн отстранилась от него этим утром, он задался вопросом, действительно ли он заслужил ее доверие.
— Ты могла бы попробовать быть доброй для разнообразия, — мягко сказал он.
Диана грустно улыбнулась ему.
— После всего, что я ей наговорила? Если я уберу когти, все лондонское общество сожрет меня. Я могу либо убить, либо быть убитой. Если ты не волк, то ты кролик.
— Здесь нет никаких волков. Здесь нет кроликов. Мы все просто люди. Я думаю, ты сама поймешь, что если относиться к людям прилично, они ответят тем же.
— Если бы я начинала заново, возможно. Но я не могу убежать от себя, Эван.
Он знал, на что это похоже. Он слишком хорошо помнил это — тошнотворное чувство в животе, уверенность в том, что независимо от того, чего он хотел, он был вынужден продолжать. Если бы он перестал быть подонком, люди бы смеялись над ним. Если бы он изменился, они бы отвернулись от него. Он сбежал, но у нее не было такого выбора.
Глаза Дианы заблестели.
— Я сама себя терпеть не могу, — сказала она, задыхаясь. — Если бы люди не боялись меня так сильно, как бы кто-нибудь мог терпеть меня?
Ему тоже было знакомо это чувство. Но такое отношение было таким же фальшивым, как тонкая корка снега, скрывающая бездонную расщелину.
— Это довольно просто, — сказал Эван. — Тебе придется выбирать между принятием себя и тем, чтобы другие принимали тебя.
Она обхватила себя руками. — Ой.
Когда-то, давным-давно, они поклялись никогда не причинять друг другу боль. То, что они сделали с этим обещанием, было отвратительно. Но само обещание…
— Есть одна вещь, которую ты должна знать.
— Нет даже необходимости говорить это. Если я причиню боль твоей Элейн, ты больше не будешь иметь со мной ничего общего.
— Это было не то, что я собирался сказать.
Она подняла голову и впервые встретилась с ним взглядом. Она выглядела усталой.
— Ты была моим первым настоящим другом, — сказал он. — Я всегда знал, что ты никогда бы намеренно не пожелала мне зла. Ты сестра, которой у меня никогда не было, и если ты думаешь, что я отвернусь от тебя, ты глубоко ошибаешься. Друзья не отпускают своих друзей. Даже если станет трудно. Даже если дорога станет каменистой. Даже если кажется, что другого выбора нет.
Она шмыгнула носом.
— А что, если ты женишься на женщине, которая наверняка будет моим смертельным врагом?
— Даже тогда.
Он встал, и вокруг него были разбросаны подушки.
— Но я думаю, ты обнаружишь, что большинство людей могут быть удивительно снисходительными.
Она посмотрела на него снизу вверх, ее глаза были широко раскрыты и печальны.
— Даже ты?
Он подошел к ней и опустился рядом на колени.
— Особенно я, — сказал он. И когда она прислонилась к нему, он крепко обнял ее.
Глава 11
Пока Элейн не вошла в бальный зал той ночью, она не осознавала, как много в себе она заперла. Она всегда стояла в сторонке, одетая в цвета, которые не привлекали внимания.
Сегодня вечером, в самый первый раз, на ней было бальное платье из красного атласа. Оно облегало ее талию, а затем расклешивалось поверх множества нижних юбок. Вырез облегал верх ее корсета, кокетливый, но не переходящий в область провокации. Покрой был прост — настолько прост, что все было подогнано за считанные часы. Подол все еще был приколот на месте, а не пришит.
Платье было простым, и все же, когда она посмотрела на себя в зеркало перед выходом, она не смогла отвести взгляд. Вот кем она могла бы быть. В течение многих лет на подобных собраниях
