со всей своей мощью и величием без какого-либо акцента провозглашает: «И доказательств никаких не требуется. Все просто: в белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана…»
Тут начинается библейская сцена «Понтий Пилат». Юрий Петрович поясняет, что четырнадцатое число месяца нисана – это четырнадцатое апреля, день самоубийства Владимира Маяковского. Еще одна роковая случайность.
Ершалаимская, библейская тема Понтия Пилата и Иешуа у Булгакова в романе появляется трижды. Первый раз – это прямой рассказ самого Воланда. Второй раз ершалаимская тема всплывает во сне Иванушки Бездомного, в третий раз Маргарита читает рукопись ее возлюбленного мастера.
В романе Булгакова Воланд утверждает, что он «лично присутствовал при всем этом». И на балконе у Понтия Пилата, и в саду, когда римский прокуратор разговаривал с Каифой, и на помосте… Мефистофель тоже убеждает Фауста: «Так говорите вы. Но я, который был при этом, скажу другое…»
Первый вариант романа, который Булгаков начал писать в 1928 году, назывался «Копыто инженера». В нем не было еще ни Мастера, ни Маргариты, а только Воланд, Иван Бездомный и Берлиоз. Имена их менялись, но сами эти три персонажа оставались неизменными. Воланд рассказывал воинствующим атеистам подлинную историю о Понтии Пилате и Иешуа. Позволю себе небольшое отступление, связанное с персонажем Воланда. Один из моих любимых писателей XX века – итальянец Курцио Малапарте. Испытывая огромный интерес к Советской России, он приехал на несколько недель в Москву весной 1929 года, когда и познакомился с Михаилом Булгаковым. Курцио Малапарте надеялся увидеть у власти представителей пролетариата, живущих по пуританским законам, а вместо этого встретил эпикурейскую партийную элиту, во всем копирующую Запад, предающуюся скандалам и коррупции. У Малапарте появилась идея написать роман-хронику о жизни новой московской «коммунистической аристократии». Первоначальные названия романа – «Богпас-убийца», «По направлению к Сталину», «Принцессы Москвы». Окончательное название романа – «Бал в Кремле». На его страницах появляется не только Сталин, но и Горький, Луначарский, Демьян Бедный, Маяковский, а также Булгаков.
О встречах Булгакова с Малапарте стало также известно из мемуаров второй жены писателя Любови Евгеньевны Белозерской. И третья жена писателя, Елена Сергеевна, упоминала имя итальянского журналиста в связи с бурным романом их приятельницы Марики Чимишкян.
В своей книге «О, мёд воспоминаний» Любовь Белозерская описывает автомобильную прогулку, в которой принимали участие ее муж, Марика и она сама: «Погожий весенний день 1929 года. У нашего дома остановился большой открытый "Фиат"… В машине знакомимся с молодым красавцем в соломенном канотье (самый красивый из всех когда-либо виденных мной мужчин). Это итальянский журналист и публицист Курцио Малапарте (когда его спросили, почему он взял такой псевдоним, он ответил: "Потому что фамилия Бонапарте была уже занята"), человек неслыханно бурной биографии, сведения о которой можно почерпнуть во всех европейских справочниках, правда, с некоторыми расхождениями… Настоящее имя его и фамилия Курт Зуккерт. Зеленым юношей в Первую мировую войну пошел он добровольцем на французский фронт. Был отравлен газами, впервые примененными тогда немцами…»[11]
Сам Курцио Малапарте описывает не одну встречу с Михаилом Булгаковым. В романе «Волга рождается в Европе» он упоминает об их встрече в Большом театре, где они сидели в партере и смотрели балет «Красный мак» на музыку Рейнгольда Глиэра с непревзойденной балериной того времени Мариной Семеновой. Вдвоем они прогуливались по улицам Москвы в пасхальные дни и говорили о Христе. Я проверила в календаре: Пасха в 1929 году выпадала на 5 мая. Значит, у нас есть точная дата их встречи. В «Мастере и Маргарите» встреча с таинственным иностранцем происходила в один из майских дней, «в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах…». Булгаков по гороскопу – Телец, он родился в Киеве 3-го, а по новому стилю – 15 мая 1891 года.
Само собой напрашивалась мысль: а не является ли Курцио Малапарте одним из вдохновителей образа Воланда, помимо Мефистофеля, конечно? Неким штрихом к созданию таинственного современного «иностранца»? Жаркий майский день, прогулка с загадочным итальянцем, беседы о Христе… В итоге один из них написал книгу о Христе, Понтии Пилате и о дьяволе, а другой в 1951 году в Италии снял по собственному сценарию фильм «Запрещенный Христос» (Il Christo proibito), получивший приз на I Берлинском кинофестивале в Западном Берлине. На Каннском кинофестивале фильм был номинирован на «Золотую пальмовую ветвь».
Любопытно сравнить характеристику молодого брюнета – «красавца в соломенном канотье» – в воспоминаниях Белозерской (предмету ее восхищения 9 июня 1929 года исполнялся 31 год, а ее мужу 15 мая – 38 лет) с булгаковским описанием «иностранца», принесшего неимоверный хаос в советскую столицу: «Он был в дорогом сером костюме, в заграничных, в цвет костюма, туфлях. Серый берет он лихо заломил на ухо, под мышкой нес трость с черным набалдашником в виде головы пуделя. По виду – лет сорока с лишним. Рот какой-то кривой. Выбрит гладко. Брюнет. Правый глаз черный, левый почему-то зеленый. Брови черные, но одна выше другой. Словом – иностранец…»
Малапарте не мог прочитать роман Булгакова: он вышел в 1966 году, через девять лет после смерти итальянского писателя. Но в те пасхальные дни 1929 года они много говорили о Христе. «Где спрятан Христос в СССР? – вопрошал Малапарте Булгакова. – Как зовут русского Христа, Христа советского?» И сам давал ответ: «"Наплевать!" – вот имя русского Христа, Христа коммунистического…»
В незаконченном романе «Бал в Кремле» Малапарте спрашивал Булгакова, в каком из его персонажей скрывается Христос. Речь шла о «Днях Турбиных». Булгаков ответил, что в его пьесе у Христа нет имени: «Сегодня в России герой Христос не нужен…» Малапарте продолжал вопрошать: «Ты боишься назвать его имя, ты боишься Христа?» «Да, я боюсь Христа», – признавался Булгаков. «Вы все боитесь Христа. Почему вы боитесь Христа?» – не унимался итальянец. Малапарте пишет, что полюбил Булгакова в тот день, когда увидел, как тот, сидя на площади Революции, молча плакал, глядя на московский люд, двигающийся мимо него, на эту убогую, бледную и грязную толпу с мокрыми от пота лицами. Он добавлял, что у движущейся мимо Булгакова толпы было такое же серое бесформенное лицо, такие же погасшие водянистые глаза, как у монахов, отшельников и нищих, присутствующих на иконах Божьей Матери. «Христос ненавидит нас», – тихо произнес тогда Булгаков.
Малапарте подробно описывает дни русской Пасхи, когда из громкоговорителей на столбах возле церквей звучал раскатистый голос Демьяна Бедного (прообраз поэта Ивана Бездомного), председателя «Союза воинствующих атеистов и безбожников», автора «Евангелия от Демьяна» («Новый завет без изъяна евангелиста Демьяна»), где рассказывается о Христе, сыне молодой проститутки Марии, рожденном в доме терпимости. «Товарищи! – вопил Демьян Бедный в громкоговоритель. –
