не ответил.
Фил стал массировать мне плечи.
— Помни, Гензель. Быстро убей и убирайся к черту с этого ринга. У меня мурашки по коже, когда я вижу тебя здесь.
— Тогда какого хрена ты втянул меня в это? — Я усмехнулся и отмахнулся от его массажа. Гребаный идиот.
В мозгу закрутились мысли, когда голос из динамика объявил о начале боя. Он выкрикнул мое имя и сказал толпе, что я обладаю способностью кислоты. Он дал всем мою статистику. Мое сердце бешено колотилось… не то чтобы я мог его слышать, но я чувствовал всем своим существом. Мое тело ощущалось неправильно. Меня затошнило. Что, если зелье было бракованным? Что, если Дмитрий… Успокойся, Блейк. Глубокий вдох.
Затем он прокричал «Крушитель черепов». Какого хрена?
Огромный Солнечный Взрыв вышел на ринг. Обычно они могли чувствовать во мне Альфу, но в этот раз — нет.
Он просто продолжал колотить себя в грудь, все еще находясь в своем человеческом обличье. Он был одет в кожаную одежду, обернутую вокруг торса, с босыми ногами и обнаженной грудью. У него были ярко-рыжие волосы, как у Брайана.
Он даже не почувствовал запаха Рубикона.
Я снова посмотрел на Дмитрия. Он стоял у ворот, контролируя свою часть заклинания. Мое проигрывалось в глубине сознания, как пластинка, застрявшая на нескольких строчках.
Мне пришлось сосредоточиться на том, как действительно быстро убить Солнечного Взрыва.
Толпа зааплодировала, когда была озвучена статистика Солнечного Взрыва. Он выиграл 45 боев. Черт, это было слишком много. Я не мог поверить, что ему противостоял новичок.
Это было так неправильно. Неудивительно, что люди не держались долго.
Пока я размышлял, он внезапно превратился в гигантского дракона. Конечности торчали наружу, как гигантские древесные пни. Повсюду вспыхнула чешуя.
Он зарычал мне в лицо. Я просто повернул голову и снова посмотрел в направлении Дмитрия.
Тебе лучше не потерпеть неудачу; иначе придется иметь дело не только со мной, но и со всеми этими гребаными драконами.
А потом взвыла сирена.
Я пригнулся и нырнул с пути первого огненного шара, вылетевшего из пасти дракона.
Они были такими предсказуемыми.
От второго я увернулся, а затем запрыгнул ему на спину.
Ему это не очень понравилось. Я потянулся вниз обеими руками. Я бы все отдал, чтобы испытать свой огонь. Чтобы посмотреть, действительно ли он распространяется как вирус…
Толпа дико зааплодировала, и я потянулся к его челюсти, выпуская свою кислоту ему в рот.
Он был невосприимчив к огню, но не к кислоте.
Литры и литры кислоты стекали ему в горло. Его тело начало распадаться; дыры прожигали его изнутри.
Толпа обезумела.
Запекшаяся кровь брызнула на пол, когда он пошатнулся.
Я откатился в сторону, весь в драконьей крови.
Бой закончился еще до того, как начался. И это было только начало.
Я мгновенно стал фаворитом. Все здесь знали мое имя или, по крайней мере, Гензеля.
По моим часам прошло минут десять. Я чувствовал усталость, но мне предстояло провести еще два боя.
Следующий: Ночной злодей против огненного истребителя.
Человеческие крики еще раз наполнили воздух. Неудивительно, что ставки на людей были ниже, чем на драконов.
— 9~
Последний бой был тяжелым.
Зелье Дмитрия действовало хорошо.
Я закричал, когда крыло Ночного Злодея оторвалось. Его кровь, смешанная с моей, растеклась лужей по полу.
Ведущий поднял мою руку.
Я мог видеть только часть толпы. Остальное было черным. Мое зрение было испорчено.
Мне нужно было лететь, но это заклятие, сотворенное Дими, все еще цеплялось за меня.
Я чувствовал себя в ловушке. Задыхался.
Толпа аплодировала.
Фил и Сэмюель тоже были там. Я оттолкнул Фила в ту минуту, когда он дотронулся до меня.
— Осторожно. Толпа.
— К черту вашу толпу!
— Полегче, Гензель.
— Отпусти его, — сказал Сэмюель. — Он вернется. У него нет выбора.
Мне нужно было снять заклинание. Меня повезли с группой незнакомцев. Это была пара студентов.
Заклинание начало рассеиваться, пока мы ехали. Я сказал им, чтобы они выпустили меня. Сначала они не хотели слушать, но я рявкнул:
— Если бы вы знали, что для вас хорошо, вы бы меня выпустили.
— Ладно, чувак. Боже, расслабься, — сказал один парень и остановил машину. Я побежал так быстро, как только мог, в противоположном направлении, к темным докам.
Наконец чары рассеялись. Я нырнул в океан и оставался там долгое время. Наконец-то я смог дышать. Даже под водой я, наконец, смог вздохнуть.
Я поплыл в Академию Дракония.
Мой глаз все еще был опухшим, костяшки пальцев ободраны. Как и тело.
Фиолетовые синяки, то ли от сегодняшней драки, то ли от чар, покрывали тело. Я чувствовал себя разбитым.
Оказавшись в комнате, я долго принимал ванну. Когда закончил, то рухнул на кровать. Мне казалось, я могу проспать сутки.
Сначала мне ничего не снилось, потом все изменилось.
Я был в воздухе. Ярко сияли звезды.
Ее смех раздался надо мной. Она лежала у меня на спине, наслаждаясь нашим полуночным полетом.
Кем она была?
Она знала мое имя, но я не знал ее. Она была моим дыханием. Она была единственной, у кого никогда не было своего первого вдоха. Сегодняшний сон прояснил это. Реальность просочилась в сон. Мои легкие становились все туже и туже. Я с трудом дышал. Ее не существовало и никогда не будет.
Я проснулся, хватая ртом воздух. Я не мог дышать.
***
В понедельник я был почти исцелен. Благодаря моей способности. Единственными признаками того, что я дрался, был фингал.
На этот раз я не собирался увиливать от вопросов.
Мне больше не снилась эта девушка.
Теперь я остался с криками, преследуемый ужасом от того, что я убил себе подобных.
Мое тело содрогалось каждый раз, когда я слышал вой дракона и последний визг, который издавал каждый из них перед смертельным ударом.
Я решил залечь на дно и прогулял занятия.
Я еще немного поработал над стихотворением «Никогда не дыши».
Все шло хорошо и медленно превращалось в песню. Я мог видеть, как ее поют, но я изо всех сил пытался расслышать мелодию.
Стук раздался около половины третьего. В холле Табита застыла как вкопанная.
Я не стал ждать, пока она что-нибудь скажет, просто оставил дверь открытой. Она могла либо войти, либо отвалить. Меня не волновало, что она выберет. Она вошла.
— Какого хрена, Блейк? Что случилось?
— Тебе не о чем беспокоиться.
— Имеет ли мой брат к этому какое-либо отношение? — хотела она знать. — Я так надеру его задницу.
— Не надо. — Я встал и схватил ее телефон. — Никто
