не говорит мне, что я могу, а чего не могу делать, ты понимаешь это? Мне не нужно, чтобы ты беспокоилась обо мне. Я могу позаботиться о себе сам.
— Да, я могу это видеть. Посмотри на себя.
— Просто уходи.
Она этого не сделала.
Ущерб уже был нанесен.
Зверь по-прежнему был спокоен. Теперь мне пришлось иметь дело с последствиями. Всеми.
Она села передо мной.
— Поговори со мной. Что, черт возьми, происходит?
— Я не могу, — сказал я. Я не знал, почему сказал это.
— Хорошо, если ты не готов, я не буду настаивать.
Она обхватила мою голову руками. Они были такими холодными. Ее прикосновение успокоило жжение в моей сердцевине.
Это было успокаивающе. Но затем произошло нечто совершенно другое. Сначала это было ощущение покалывания на моем распухшем лице. Затем почувствовалось тепло.
Я попытался отстраниться, но она мне не позволила. Ее губы мягко шевельнулись. Я едва мог расслышать, что она говорила. Еще одно заклинание.
Исцеляющее.
Как, черт возьми, она это сделала?
— Вот, — сказала она. — Я говорила тебе быть осторожным, Блейк.
— Знаю. — Я знал, что если подойду к зеркалу, то больше не обнаружу синяка под глазом. Каким-то образом она исцелила меня. Как, я понятия не имел.
***
Она оставалась со мной до конца дня. Мы смотрели фильмы и почти не перемолвились ни словом.
В Табите было что-то такое, чего я не мог понять. Она успокоила мою душу. Я все еще не чувствовал того, что чувствовала она, но и то, что она была рядом, тоже было неплохо.
Она могла бы быть хороша для меня.
Мы заснули на диване, и вместо того, чтобы видеть сны о рыжей, мне снились драконы, кричащие и умирающие. Я убил их всех.
Я вздрогнул, проснулся и чуть не ударил Табиту, когда она мягко положила на меня руки.
— Полегче, — пробормотала она.
— Прости. Думаю, тебе следует уйти, — сказал я и направился в ванную. Я закрыл дверь и изо всех сил попытался наполнить легкие воздухом.
Мне не следовало драться. Но какой у меня был выбор? Я должен был это сделать ради своей семьи.
Кого я обманывал?
Я был рожден предопределенным для зла.
Это никогда не должно было стать легче, только труднее. Рано или поздно это бы произошло.
Я поддался воображаемому рычанию и визгу. Я мог понять, почему король Альберт и мой отец так старались уничтожить Черный рынок. Это было чистое зло, и оно служило чистому злу.
Я каким-то образом снова заснул. Проснулся и обнаружил, что солнце льется в ванную. Облегчение нахлынуло на меня. Мне больше не снились драконы.
Я открыл дверь ванной и обнаружил на столе тарелку с едой.
Она была слишком хороша для меня.
Я должен сказать ей, по крайней мере, это.
***
В течение дня я работал над «Никогда не дыши».
Около шести вечера я закончил.
Эти слова отняли у меня много сил. Слова, которые могли бы стать отличной песней, если бы я смог найти правильную мелодию.
Мысли об Айзеке появились в моей голову. Я должен отдать текст ему.
Едва эта мысль сформировалась, как я обнаружил, что стою на подоконнике окна.
Я нырнул и преобразился.
Я чувствовал себя свободным. Единственный раз, когда я действительно был таким.
Я приземлился с глухим стуком несколько часов спустя в его доме в деревне оборотней. Они напоминали мне пилигримов, но у них также были племена. Это была смесь старых традиций. Все сводилось к тому, что они были простыми людьми.
Отец Айзека был старейшиной. Он был Химерой, как и его дочь.
Айзек был последним гигантским орлом. Его отец очень хотел, чтобы однажды он занял его место.
Айзек был удивлен, когда я появился на пороге.
— Блейк, какого черта ты здесь делаешь?
— Вот как ты приветствуешь братана?
— Извини, я не это имел в виду, просто удивлен.
— Кто это, сынок? — Из кухни донесся голос отца Айзека.
— Ты бы не поверил, если бы я тебе сказал. Заходи.
В ту минуту, когда я вошел в дверь, я почувствовал ее. Сестру Айзека. С тех пор как она была маленькой, она делала это всякий раз, когда я приходил в гости. Она пыталась неожиданно напасть на меня.
Мои губы слегка изогнулись. Она была хороша, но я всегда обнаруживал ее укрытие прямо перед нападением.
Она выпрыгнула, и я отпрыгнул в сторону. Она врезалась в лестницу.
Айзек рассмеялся.
— В следующий раз, сестренка.
— Черт возьми. — На месте Химеры появилась пятнадцатилетняя блондинка.
— Действительно, все еще?
— Прости… Я чувствую твой запах за милю.
— О, это нехорошо, — поддразнил Айзек, когда она побежала вверх по лестнице, чтобы одеться.
— Она тоже была занозой в моей заднице, Блейк. Хотела знать, когда ты придешь.
— Что ж, лучше поздно, чем никогда, по крайней мере, так мне говорили.
— Блейк, — сказал отец Айзека, когда мы вошли на кухню. — Это ты?
— Извините, что ворвался неожиданно.
— Я просто на днях спросил Айзека, как у тебя дела.
— Ну… — Я постучал себя по груди. — Как можете видеть, я в порядке.
— Так и есть. Твоя мать в порядке, отец?
Я кивнул. В последний раз, когда я проверял, они были.
— Мы будем в моей комнате, — сказал Айзек и повел меня в подвал, который он превратил в свою комнату.
Она выглядела так же, как и всегда, с кроватью размера king-size в центре комнаты и парой инструментов в углу. Его недоделанная работа по звукоизоляции все еще была заметна на стенах.
Я действительно должен помочь ему с этим.
— Итак, чему я обязан удовольствием от этого визита?
— Этому. — Я протянул ему слова, нацарапанные на листе бумаги: «Никогда не дыши».
В течение следующих нескольких минут Айзек молчал, читая. Затем он покачал головой.
— Чувак, это глубоко. Кто она?
— Никто. Ее не существует.
— Это то, что ты чувствуешь?
Я пожал плечами. Я не хотел говорить ему, каким жалким я был на самом деле. Признать, что я был влюблен в плод своего воображения.
— Как ты думаешь, это может быть связано с твоим Лунным Ударом?
Я рассмеялся.
— Это всего лишь песня, Айзек. Думаешь, мы смогли бы придумать для слов мелодию?
— Конечно, — сказал он. — Но мне нужно немного времени.
— Круто. Мне нужно вернуться в Драконию. Я удрал. Если Лонгвей поймает меня, он больше никогда не выпустит меня из виду.
Айзек усмехнулся.
— У меня будет что-то для тебя, скажем, на следующей неделе или около того?
— Понял.
— У тебя уже есть новый Камми? — спросил он.
— Нет. — Я помахал
