На пороге стоит девушка. Чисто внешне чем-то смахивает на нашу крошку. Вот только сходство это как отражение в кривом зеркале. Вроде бы, похоже, но чувствуется подвох. Волосы у неё тоже светлые, но видно что высветлены не самой лучшей краской. Та же причёска, фигура, цвет глаз… Губы пухлые, но видно, что «сделанные». Фигура плоская как у гладильной доски. В общем, на пороге — стрёмная версия той, что сейчас заперта в нашей ванной.
Девица складывает на груди руки и кивает, пристально нас разглядывая.
— Проходите на кухню.
Квартирка просто крошечная. Делаем два шага, и мы уже на пятиметровой кухоньке.
— Ну, что там опять с Машкой случилось? — девушка зевает.
— А что, с ней часто что-то случается? — переспрашиваю.
Девушка запахивает полы коротенького халатика и закатывает глаза:
— Если честно, я уже задолбалась за неё дерьмо разгребать!
Хмурюсь. Твою ж мать! Не самое лучшее начало разговора…
— А вы кто?
— Алевтина Былинкина, — подруга Маши смотрит на меня в упор. — Её соседка.
— Откуда знакомы? — на этот раз спрашивает Саша.
— Мы из одного города. Вместе росли, — поясняет. — Вместе в Москву приехали…
— Значит, вы хорошо знаете Марию?
— Лучше всех! А что, собственно, с ней случилось?
— Задержана, — прищуриваюсь. — За проституцию.
На лице Алевтины не дрогнул ни один мускул. Она явно не удивлена.
— Только вот Мария утверждает, что всё это одна большая ошибка, — поясняю. — Вы можете помочь нам прояснить ситуацию. Ваша подруга утверждает, что вы ручаетесь за неё, так?
Алевтина снова закатывает глаза. Молчит.
— Алевтина, скажите честно, — Саша давит голосом. — Вы можете ручаться за свою подругу?
Девушка стискивает зубы, а потом…
— Блин, как же это всё задолбало! Я больше так не могу! Мне с утра на работу, понимаете?! Я не хочу по ночам выслушивать ою очередных похождениях Машки!
— В смысле? — хмурю брови, чувствуя неприятное давление в груди. — Так это не в первый раз?
— Нет, конечно! Такое регулярно случается. Просто сегодня вы особенно поздно заявились, вот я и…
Девушка осекается, передёргивает плечами и отворачивается к окну.
— Я обычно её покрывала, понимаете? — всхлипывает, обнимает себя руками. — Но сейчас… просто надоело! Если бы ещё она ценила мои усилия! Но нет же, всё по стандартной схеме…
— Какой такой «схеме»? — цежу сквозь плотно сжатые зубы.
— Да так… есть одна. Но вам-то какое дело? Это я пострадавшая сторона… Ведь Маша так и моего жениха хотела окрутить… Тут уже моя чаша терпения переполнилась окончательно…
У меня внутри обрывается невидимая нить.
— Какая схема? — опережает меня с вопросом Саша.
— Да известная… — девушка поворачивается к нам, её глаза блестят праведным гневом. — Маша… она необычная ночная бабочка. Она… зашитая.
— Чего?! — у меня глаза на лоб лезут.
— Ну того! — девушка округляет глаза. — Притворяется девственницей, чтобы побольше бабла срубить с клиентов с «особыми» предпочтениями. Разыгрывает целый спектакль, ей всегда верят!
Помещение перед глазами слегка покачивается, я чувствую, как меня резко ведёт вправо. Что, блядь? Я что только что услышал?!
Меж тем, Алевтина продолжает:
— … ну и когда дело сделано, она плачет, говорит, что клиент был у неё первый, и начинает сосать из него деньги… У неё таких минимум три «первых» в обороте. — Девушка кивает на шикарный букет на столе. — Вот, очередной подарок. С прошлого она себе машину купила…
Смотрю на брата. Даже при его цинизме, Саша кажется ошеломлённым. Надо же, кто бы мог подумать, что эта Маша настолько порочная и циничная?! Эта хрень уже мошенничеством попахивает! Неужели она просто издевалась над нами всё это время? Рассчитывала, что мы трахнем её, увидим кровь, а она потом будет лить горькие слёзы, и мы почувствуем себя её должниками? Сука! А как складно-то она всё продумала!
— … я долго терпела её поведение, но мой жених Жора недавно сказал, что она к нему подкатывала. Маша думает, я не знаю. А я всё знаю! Её надо кому-то остановить! Думаю, несколько дней в камере остудят её пыл! — Аля говорит возбуждённо, размахивает руками.
Но последующие её слова идут каким-то фоном.
Я смотрю в пустоту перед собой. Взгляд стекленеет, а в ушах набатом бьёт кровь.
Охуеть. Меня развели как лоха!
Глава 24
Маша
Всё время, пока я заперта в их ванной — не нахожу себе места. Мечусь из стороны в сторону, пытаясь понять, что мне теперь делать. Конечно, мечусь в фигуральном смысле слова, ведь, фактически я прикована к трубе и почти не могу перемещаться. Максимум — подойти к унитазу и раковине. А вот до двери даже если вытянуть вперёд ногу, достать не получается!
Мне страшно. Ужасно страшно от мыслей о том, что будет дальше! Вдруг, эти двое мерзавцев попадут в аварию? Вдруг, они погибнут, так и не доехав до моего дома! Тогда я буду обречена на долгую и мучительную смерть от голода? Ведь никто, кроме них, не знает, где я нахожусь! Их дом расположен в глуши, в лесу! Даже если я охрипну, крича о помощи, никто меня не услышит!
От жалости к себе на глаза наворачиваются слёзы. Но я, всё же, держусь из последних сил! Не даю себе окончательно расклеиться. Нужно верить в лучшее. Медведевы узнают правду. Они поговорят с Алькой, вернутся и отпустят меня!
В конце концов, подруге я верю как себе. Мы с ней с самого детства вместе. В школе за одной партой сидели. Дома наших родителей стояли рядом. Алька из неблагополучной семьи. Отец и мать у неё пили, били детей и часто устраивали скандалы. У Альки есть ещё трое братьев и сестёр, она старшая. Помню, как она часто приходила ко мне переночевать и даже мечтала о том, чтобы мой дед её удочерил, чтобы мы могли стать сёстрами официально. В школе она не очень хорошо успевала, поэтому часто списывала у меня. Помню, когда мне на Новый год дарили подарки,
