В присланных отчетах фигурировали несколько служанок и селянок, изгнанных из поместья за связь с графом. Пара бедных воспитанниц и мелких дворянок, потерявших репутацию с участием Бедсфорда. Красавчик Фредди не брезговал и городскими вдовами и даже маркитанками гвардейского полка, охранявшего королевскую резиденцию.
Все это заставляло Камила беспокоиться о подруге и постоянно проверять ее самочувствие с помощью парного амулета. Изобретением такой полезной вещицы молодой телохранитель заслужено гордился: он первый предположил, что можно настроить кусочек дерева на восприятие телесных соков человека.
Резная безделушка поливалась кровью или потом спокойного здорового человека. Потом накладывалось заклинание и при малейшем изменении параметров амулет подавал сигнал магу раскрашивая парную фигурку в различные цвета. Чем темнее цвет, тем больше угроза жизни носителя амулета.
Отвлекшись от невеселых мыслей, Камил одним движением плети указал стажеру на незамеченный им след, и парень поспешно свернул в лес – проверить.
Второй стажер ехал чуть впереди и сбоку от дороги, высматривая место для стоянки. Ночью нужно выспаться.
Камил не признался бы в этом никому, даже себе, но ему очень хотелось посмотреть, как его подруга будет усаживать его румяную светлость на лошадь. Уж очень гадливое чувство вызывал у него граф Бедсфорд.
Инира
Пока наемница подбирала сушняк и обламывала ветки с упавшего дерева, камердинер принес графу бутылку сухого вина. Его светлость, приняв внутрь пару стаканчиков, пришел в себя и принялся командовать. Слуги покорно кланялись, и делали вид, что носятся, выполняя распоряжения его светлости, но граф имел неосторожность переключится на телохранителей:
– Любезнейший! – хрипло прокричал он, увидев, как хмурый наемник с усами насыпает крупу в кипящую воду: – не слишком ли много крупы вы сыплете? Вам положено всего шесть грошей в день на еду!
Девушка, услышав эти сентенции, лишь усмехнулась: поучать Сигизмунда варить кашу – занятие бессмысленное, он невозмутим и обстоятелен. Не обращая внимание на вопли графа Сиг помешал варево в котелке и добавил немного сушеных трав.
Тогда граф переключился на Кварта:
– Милейший! Почему вы режете мясо такими огромными ломтями! Режьте тоньше, нас много!
Кварта хватило лишь на пару минут, потом визгливые нотки в голосе сиятельства его достали и наемник начал нервно поигрывать ножом, нарубая копченый свиной бок.
«Нужно срочно менять ситуацию!» – решила Инира.
Она мило похлопала на графа глазами и предложила конфетку, сделав вид, что тянется за коробочкой. Фредди тотчас замолчал и присосался к бутылке, минуя бокал. Кварт усмехнулся, оценил тишину на полянке и отложив нож отправился за хворостом.
Сигизмунд умел готовить на открытом огне дивно вкусно. Вскоре над полянкой разнесся такой аромат, что кучера стали поглядывать в сторону котелка, шумно сглатывая слюну.
Даже изрядно окосевший граф начал принюхиваться, морща свой аристократический нос. Это не мешало ему периодически отхлебывать подогретое камердинером вино из тяжелого серебряного кубка и тяжко вздыхать о том, как дорого нынче обходятся дорожные припасы.
Когда настала пора разливать кашу, щедро приправленную луком, салом и травами, граф пошатываясь подошел к огню. Остановился покачиваясь буквально в ладони от пылающих углей, невнятно булькнул и заговорил. Язык его явно подводил, но кое-что разобрать было можно:
– Стерва первостатейная! Грымза ершовая! Отправила в эту глушь!
Через некоторое время стало понятно, что столь лестными эпитетами его светлость награждает графиню. Слуги и наемники тотчас начали отводить глаза и делать вид, будто ужасно заняты.
Наконец Фредди совершенно разошелся, начал топать ногами, а речь стала совершенно бессвязной. Инира уже собиралась «утихомирить» графа каким-нибудь несложным заклинанием, но все решил голод собравшихся к огню людей.
Сигизмунд не стал разливать кулеш, многозначительно затыкая уши и поигрывая черпаком. Бурчащий камердинер быстро все понял и спровадил графа в карету, обещая принести еще одну бутылку.
Позднее верный слуга отнес ему тарелку с кашей и блюдце с копченым мясом, а сам захлопотал у дорожного серебряного чайника, подсыпая в емкость для нагрева угольки из костра.
Расслабившийся в наступившей тишине Кварт первый затребовал миску с кашей и, наевшись до отвала, блаженно подремывал, глядя на огонь, взбодренный охапкой толстых сучьев.
Инира, будучи командиром, дождалась, пока еду получат все остальные. Только убедившись, что все задорно стучат ложками, она взяла свою миску, накрытую ломтем серого хлеба и позволила себе расслабиться, вдыхая ароматы горячей пищи.
Хорошо, когда есть хлеб! Мягкий, душистый, с легкой кислинкой во вкусе, с парой угольков, прилипших к корке! Через пару дней, а то и раньше Сигизмунд распакует мешок сухарей или прикупит в деревенской пекарне простецких быстро черствеющих лепешек. А пока можно насладиться и этой малостью.
Тщательно вычистив свою миску, наемница спокойно сидела у огня, расслабившись и впитывая тепло.
Все-таки первый день пути всегда непростой. Оставляя за спиной привычное, окунаешься в движение. Вслушиваешься в себя и окружающих, выбираешь друзей и врагов…
Мысль, споткнувшись, вернулась и дернула девушку за ухо. Она наконец обратила внимание на то, что камердинер графа, заваривая чай, посматривает на нее с очень любопытным выражением лица. Словно ища приметы, подтверждающие узнавание.
Отворачиваться Инира не стала – ни к чему вызывать подозрения! Напротив, заговорила с камердинером, расспрашивая его о травах, которые он добавлял в чай для его светлости.
– Так всего понемногу, госпожа, – мужчина отвлекся от разглядывания собеседницы, начав засыпать в кипяток травы, а девушка вспомнила, где его видела.
– …И мелисса, и шиповник, и мятки чуток для спокойного сна…
Спокойный неторопливый голос напомнил наемнице дом родителей. Просторные покои, аромат чая с шиповником… И занудного лакея, вечно расставляющего чашки на подносе в строгом геометрическом порядке!
Так вот где довелось встретиться! Интересно, как он попал к графу?
Между тем камердинер ушел в карету, так и не решившись заговорить с ней о чем-то, кроме чая, а позже путники улеглись спать, оставив на дежурстве Сигизмунда.
Лежать на еще не прогревшейся болотистой земле было, конечно, неразумно, поэтому опытные наемники развернули придуманные Камилом походные койки. Круглые легкие палки, стянутые прочной веревкой в частую лесенку, защищали от холодной земли и сырой травы. Мешок из трех видов ткани служил постелью.
Камил придумал это сооружение, промотавшись однажды с выпускниками школы в сыром лесу больше двух недель.
Теперь он получал за изобретение неплохие деньги, продав разрешение на изготовление хорошей швейной мастерской. Школа же по договору получала десять комплектов в год бесплатно.
Раздевшись до нижнего белья и забравшись в мешок, Инира полежала, вслушиваясь: вот завозился в карете граф. Подглядывал, наверняка, как она снимала на ночь жилет! Вот засопел сонно Кварт. Ему весь день пришлось сидеть на облучке кареты, и он устал цепляться за узкое сидение. Вот задымили трубками кучера. Камердинер, недовольно фыркнул на запах табака, хлопнул плотным пологом повозки и зашуршал одеждой, готовясь ко сну…
Через час все спали, кроме Сигизмунда и его маркизы. Тихонько потрескивали сучья, добавленные в костер. Звенели комары. Наконец, не выдержав, девушка встала и жестом отправила старого друга и учителя спать.
Так неожиданно встреченный немолодой слуга вновь напомнил ей о доме. До слез захотелось повидать маму, коснуться ладонью волос отца, пробежать по длинной галерее, увешанной портретами предков, здороваясь и любуясь видом на сады и виноградники.
Она тихонечко всхлипнула. Нельзя раскисать, но приветы из прошлого так больно ранят сердце!
