на Дворцовую там, или к Исаакию, или на Стрелку к елке сходить, например. Метро ж всю ночь работает.
Глава 24
Неожиданные подарки
'Хочу я жить среди каналов и мостов
И выходить с тобой, Нева, из берегов.
Хочу летать я белой чайкой по утрам
И не дышать над Вашим чудом, Монферран…'
А. Я. Розенбаум
Что?
Э, а… ну.
Капец.
Это что вообще такое сейчас было?
Стою — таращусь на ребенка огромными выпученными глазами, автоматически утирая какао с лица и стряхивая с шарфа.
— Что ж ты, как мои одноклассницы, недогадливая такая?
— Рус, это вообще сейчас про что было? — полузадушено хриплю.
— Надо быть идиотом, чтобы не понять, что он к тебе подкатывает и виды на тебя имеет серьезные. Сама ты будешь еще сто лет тянуть. А тут такая возможность. Праздник же? Звони — поздравляй да спроси так, случайно, не гуляет ли он где в красивом месте. Типа, ты бы тоже полюбовалась. Красивым.
И ослик совершенно серьезно протянул мне смартфон, извлеченный из рюкзака.
В смысле — звони и спроси? Навязываться? Замужней мне? Ну и прочие обстоятельства никуда не делись…
— Глупости это все. Поедем на Ваську, если хочешь. Давай, до «Адмиралтейской» на метро, а там прогуляемся по набережной на Стрелку.
— Ну, раз ты такая трусиха, поехали, — разочарованно протянул сына.
И мы поехали.
В метро, неожиданно, было полно народу. Веселого, шумного, спешащего, радостного.
Мы с Русом только и успевали в этой толпе бормотать во все стороны: «И вас!», «Поздравляем!», «Всего хорошего!».
Доехали как-то быстро, правда, по дороге успели обсудить с одной дамой в годах и песцовой шубке, прихлебывающей коньяк из фитнес-бутылки, различные методы приготовления глинтвейна и варенья из черноплодки с апельсинами. А на переходе с «Пушкинской» на «Звенигородскую» спели с ребятами на эскалаторе задорное и праздничное «С первого и по тринадцатое» от «Несчастного Случая».
Вернувшись из-под земли на «Адмиралтейской», я поняла, что благодарна сыну за прогулку и рада не сидеть дома. Ни в кухне с Русом и какао, ни в кабинете с курсовыми и «Мартини», я не была бы настолько переполнена искристыми пузырьками праздничного настроения. Даже толпы изрядно напраздновавшегося радостного и вопящего народа меня не бесили. Было просто слегка бодро и, пожалуй, забавно.
Пока вертела головой, пытаясь определиться с наиболее красивой и короткой дорогой на Стрелку Васильевского острова, оказалась подхвачена довольным Русом под руку. Ребенок глянул в телефон, хихикнул и пробормотал:
— Идем, прочту тебе вступление от «Медного всадника» у ног оригинала.
Обалдеть! Вот это сюрприз! Чтобы Рус добровольно читал стихи? Спасибо, дедушка Мороз! Я, видимо, была не слишком плохой девочкой в этом году, раз такой подарок прилетел.
После того как я в полной мере насладилась декламационным талантом Русика рядом с творением великого Фальконе, стало ясно, что девочкой в прошлом году я была «зашибись».
Неспешным шагом со стаканом глинтвейна в руке к нам от набережной приближался Влад.
Ох.
— Морду сделай попроще. И печальнее. Запорешь, нах*, всю конспирацию, — прошипел Рус.
Я не успела среагировать (морду как раз поправляла), как Влад заржал. Весело и задорно. Так, что я не смогла не засмеяться вместе с ним.
С ними.
Двумя хитрыми мальчишками.
Которые улыбались настолько радостно и довольно, что становилось не только теплее, но и светлее.
— Да, всем сюрпризам сюрприз! — коварно улыбнулся Влад, прихлебывая из стаканчика.
Повеяло корицей и прочими дикими специями. Я демонстративно потянула носом, а Рус послушно выудил из рюкзака термос.
Вот так мы и встретили Новый год. У ног самой известной конной статуи основателя города. С глинтвейном и какао. И с мандаринками.
А потом пошли гулять.
Мы вздрагивали от хлопушечно-фейерверковой вакханалии, слегка ежились на все-проникающем ветру с залива, вместе с развеселыми горожанами кричали здравицы и отдельные пожелания. Зачарованно любовались россыпью звезд от мастеров китайской пиротехнической индустрии на низком чернильно-синем небосклоне. Хохотали, очищая на ветру мандаринки, которые мстительно брызгали в нас, все же подмерзших и оттого весьма криволапых, ароматным и радостно-оранжевым соком.
Впервые за долгое время я веселилась и радовалась жизни не в заслуженном отпуске на берегу теплого моря, не от какого-то дорогостоящего и долгожданного приобретения.
Нет, я гуляла по городу, что за двадцать три года стал родным. Впитался в кости, и они теперь чутко реагируют на изменение ветра; влился в кровь, и она игрой давления предупреждает о колебаниях температуры за бортом; проник в душу, и теперь там всегда слегка прохладно и туманно.
Но, возможно, у души еще есть шанс согреться?
— Как-то мы погорячились с маршрутом, и прилично так подмерзли. Давайте-ка в тепло, — решительно завернул нас от елки на Стрелке сознательный и адекватно соображающий Влад.
— О, так мы сейчас с Русланом топаем до «Горьковской», а там и до дома в тепле не слишком далеко.
— До дома и сейчас не слишком далеко, — хмыкнул Владимир Львович. — До моего. Идемте.
— Да, мам, что-то ноги-руки немножко не гнутся, — вторил Ланскому, мерцая честными глазами, сын.
Таким образом, поддерживая меня под руки с двух сторон, а скорее синхронно подталкивая в спину, парни догуляли нас до места обитания нового Теслы или второго Эйнштейна.
Каким образом с научной точки зрения корректно охарактеризовать Ланского я пока не определилась. Так же как и с тем, что делать, как себя вести и не пора ли Русу спать?
Несмотря на душевные метания и терзания, оказавшиеся в итоге бессмысленными, за эти теплые и уютные первые часы наступившего года я буду благодарна Дедушке Морозу всегда.
Парящее какао, мерцающая гирлянда, аромат мандаринок. Влад и Руслан сидящие на ковре у электрокамина, периодически ржущие и выясняющие, кто из них лучше мухлюет в карты.
Сидеть у огромного французского окна в глубоком кресле с пледом на коленях и теплой чашкой в руках было так здорово, что я не заметила, как наступило позднее серое утро первого января.
Удивительно, но хмурый рассвет совсем меня не опечалил. Волшебные пузырьки по-прежнему радостно бурлили в крови. И вовсе не от игристого, точно говорю.
Домой мы с сыном ехали на вызванном гостеприимным хозяином такси. И умиротворенно молчали, привалившись друг к другу, на заднем сидении.
Не знаю у кого как, а у нас праздник, вопреки всему, удался.
Самое смешное, что дом нас встретил тишиной и порядком, каким мы его и оставили. И даже
