Александр Михайлович спокойно храпел там, где его вчера положили.
Ремарка очарованного
'Могут даже у ребят
Сбыться все желания,
Нужно только, говорят,
Приложить старания…'
Сергей Михалков
Каково это — видеть любимую и желанную женщину у себя дома? Завораживающе.
Невозможно спокойно, хоть и украдкой, наблюдать, как она задумчиво щурится на разноцветные огни новогодней гирлянды.
В душе ревет буря, когда она кивает тебе, благодаря за принесенный плед, или нежно улыбается веселящемуся сыну. Сердце бухает в ушах, ведь заветная мечта заливисто смеется твоим шуткам. Ты их копил, кажется, с детского сада.
Для вот этого случая. Именно для нее.
И как больно тянет в груди, когда смотришь вслед удаляющемуся такси. Оно увозит не просто неожиданных гостей, нет. Впервые, после смерти бабушки, ты понимаешь, что от тебя вот прямо сейчас уехала твоя семья.
Дома теперь пусто.
Глава 25
Культпоход и социальная нагрузка
' Мне записано право на жизнь
В альманах из пустых страниц
Злыми мыслями с детства кишит
Моя улица самоубийц…'
Asper X «Держись»
Когда в ноябре месяце родительский комитет, посовещавшись в чате (дискуссию на пятьсот сорок семь сообщений я пропустила полностью — не до них), постановил на Новый год изрядно подросшим детям организовать не «сладкий подарок», а культурную программу — я не возражала.
Ну, сходит ослик в театр какой или кино — все полезно для окультуривания деточки. Не вечно же с конфетами за монитором тупить?
Но здесь меня поджидала засада в лице Бенедикта. После моего письменного согласия на выход ребенка на мероприятие с классным руководителем, мне прилетел ответ: «Сопровождение одного из родителей обязательно».
Это было жесть, как круто. И вразрез всех планов совершенно.
Класс, кроме подневольного Бенедикта, сопровождала Лада, так что шансов соскочить у меня не было. Рус стоял мертво: идем и точка.
Папеньку своего он почему-то не приглашал присоединиться к мероприятию.
А у меня, как обычно, не оказалось выбора.
После внезапной встречи Нового года дальше наши новогодние каникулы катились тихо и мирно.
Мы с Русом в основном валялись на диване и смотрели зимние мультики. Естественно, в процессе болтали, пили литрами какао, лопали вкусности и про социализацию тоже не забывали. Посетили с официальными визитами Нину и Леру. Были на семейном выезде за город вместе с Александром Михайловичем и его коллегами. Даже выбрались покататься на коньках и побродить по нарядному центру.
А потом пришло время приобщаться к современному пониманию прекрасного.
Таким образом, за день до отбытия в командировку, сразу после он-лайн консультации с тремя группами студиков подряд, я оказалась в СК «Юбилейный» на ледовом шоу-мюзикле «Спящая красавица».
Вместе с двадцатью пятью подростками, а вернее, уже вполне себе молодыми людьми. Кроме меня, были еще два папы, для сдерживания своих особо буйных отпрысков.
Естественно, взрослые детей между собой распределили.
Следить за пятью еще туда-сюда, а вот постоянно пересчитывать эту беснующуюся гормонально-нестабильную толпу — на фиг надо.
По основной задумке мне должен был перепасть ослик и три его друга. Ну и пятым кто-то совсем ни в одну коалицию и группировку невхожий. Но, уже поднимаясь на «Спортивной» на эскалаторе наверх, я почуяла неладное.
Огляделась.
Вокруг меня собрались мои подопечные детки: три друга Руслана, двое из них — со своими девушками. А вот и мое сокровище. Ведет под руку Ладу Юрьевну, помогая ей сойти с «лестницы-чудесницы».
Обалдеть.
Вот это прыть.
Вот это целеустремленность.
— А вы как, тетя Рита, одобряете? — спросил меня Игнат, приятель Руса еще со времен сидения на горшке в яслях.
Оглянулась на замершую в ожидании сенсации компанию.
Иван, самый серьезный и вдумчивый из этой веселой тусовки, крепко держал за руку огненно рыжую и отчаянно веснушчатую Таню — егозу, вредину и заводилу их безумного класса. Рядом с Ванькой, заранее набычившись, стоял, в обнимку с тихой и скромной Машенькой, нахал и знатное хамло Игнат. А вот пребывающий в настоящее время без барышни Марк-Адриан (я не шучу, у него так в паспорте написано) почему-то оказался почти у меня за спиной. И да, мне не почудилось, приобнимая меня за плечи, помог сойти с эскалатора:
— Если сейчас зевну, а Вы споткнетесь ненароком, Рус меня закопает, — хохотнул Марк в ответ на мой удивленный взгляд. Но руку со спины не убрал, а так и повел вперед к дверям, слегка придерживая.
Что-то такое происходит у них в классе, может, инфекция какая психическая, а я не в курсе? Надо будет вечером ослика попытать.
— В целом, меня беспокоят аспекты морально-этического характера, — в итоге определилась я, выходя на морозный воздух, а молодежь в ответ на это душевно и дружно заржала.
— То есть вы боитесь, как бы Ладу не загребли, что ли? — фыркнул Игнат.
— Видишь ли, как педагог со стажем, я очень ей сочувствую. Но мои подопечные уже все совершеннолетние и посылать далеко, либо бить указкой по загребущим рукам их можно гораздо более спокойно, чем вас. Не дай бог потревожить вашу нежную нестабильную психику, — я тоже умею фыркать.
Наша разношерстная группа наконец-то собралась вокруг Бенедикта, а тот с видом «Суворова Александра Васильевича в Альпах с ледянкой в руках», все же скомандовал выступать на взятие спорткомплекса.
Пока шли, я приглядывала не только за своими временными «цветами жизни», но и периодически вылавливала глазами Руса, неизменно рядом с Ладой. Несколько раз мне понимающе улыбался Олег — один из отцов-подвижников, что вызывало шумное обсуждение у моих подопечных.
Ладно, не пытаются идти, как слепцы Босха, держась друг за друга, а мордой в телефон, уже хорошо. Пусть болтают. Дети же. Что в Универе, что в школе: сплетни — первое и самое животрепещущее дело.
— То есть Вы не против того, что его симпатия несколько старше, — продолжал докапываться Игнат.
— Дорогой мой, ты слова такие откуда знаешь? «Симпатия» — это же надо придумать. Что с тобой и твоим лексиконом? — ну а как иначе? Им можно, а я терпи?
— Ой, тетя Рита, совсем пропал парень, — хмыкнул Иван, — как под каблучок Машенькин попал, все — отбегался. Теперь и школа, и этикет, и литературные чтения, и курсы грядут наверняка. Если Марья его не прибьет или сам он от нее не сбежит.
— Чего это я сбегу? Охренел в край, берега попутал? От своей
