с сестрой. Его любовь никуда не исчезла. Я так переживала, что вы больше не болтаете с ним по пустякам, не дурачитесь и не смеетесь, как раньше. Каждый раз казалось, что ты с облегчением выдыхаешь, когда Света отказывается ехать к отцу, словно и тебе это в тягость. Я думала, что ты в учебу и в организацию своей жизни по полочкам ушла с головой именно из-за нашего развода. Все время что-то смотришь в телефоне, слушаешь в наушниках или расписываешь в ежедневниках.
Мама совсем не злилась. Во время разговора со мной лицо ее преображалось. Будто ей самой стало легче от услышанного. Слеза скатилась по моей щеке. Как я всегда говорила? Света маленькая, она тяжело пережила расставание родителей. А я взрослая, я все понимаю, я смирилась. Я все понимаю… Я смирилась… Слезы потекли ручьями. Оказывается, ничего я не поняла и ни капельки не смирилась. До сих пор кровоточило внутри. А мамины слова вытащили на свободу все, что я внутрь себя заталкивала.
– Ну что ты, маленькая моя. Ты же тоже еще ребенок. Наш с папой ребенок. – Мама притянула меня для объятий. – Имеешь право плакать, злиться на нас, быть в ярости. Я так боялась, что ты закрылась в плотную скорлупу, что до твоих истинных чувств не достучаться.
Мы с ней осели на пол. Она прижала меня к себе, как маленькую, принялась водить по волосам ладонью, поглаживая и успокаивая. Стало тепло и хорошо. Все-таки нет лекарства лучше, чем хорошенько выплакаться.
– Наверное, как для Светы защищенным местом стала кровать, так и для меня опорой служили подкасты и ежедневники. В чужих советах о правильной жизни было что-то стабильное и незыблемое.
– Сожжем макулатуру в субботу? – захихикала мама, намекая на стопку ежедневников и органайзеров на моем столе, день ото дня превращающихся в Вавилонскую башню.
– Лучше отнесу в лицей в день приема.
Мы немного посидели с мамой в тишине, наслаждаясь просто присутствием друг друга и незримой поддержкой. А потом разошлись по комнатам. Проверив рюкзак к завтрашнему учебному дню, я забралась в постель и укуталась в одеяло. За окном вовсю разыгралась непогода. Крупные капли дождя прокладывали дорожки по стеклу, а ветер качал деревья. Наступила настоящая осень, мое самое нелюбимое время года. Но сейчас я чувствовала с ней какую-то общность. Небо плакало так же, как и я минутами ранее. Наверное, ему тоже хотелось найти немножко облегчения.
* * *
К утру плакавшее всю ночь небо раскрасилось всевозможными оттенками серого. Оно было неоднородное, с необычной красотой. Прямо как глаза Хвостова. Лучше бы я не смотрела в них так пристально. Теперь любая деталь похожего цвета ассоциировалась с ними. И отчего-то они часто мерещились. Даже сейчас. Хотя нет. Это не обман зрения. Саша и правда смотрел на меня. Стоял у дверей «Чашечки» на фоне декоративных пионов с двумя стаканчиками в руках.
– Привет, – заговорил он, когда я взбежала по ступенькам и поравнялась с ним. – Я компенсирую вчерашнее. Решил, что лучше далеко со стаканчиками не идти, чтобы в этот раз не оплошать.
– Привет. Это было не обязательно, – сказала я, а сама поняла, что еще как обязательно. Внутри стало так приятно-приятно, тепло-тепло! И улыбка наползла на лицо такая, которую никак не спрятать. – А ты давно тут стоишь?
– Полчаса всего. – Саша протянул мне стаканчик, из которого приятно пахло кокосовой стружкой. – Если честно, это второе кокосовое латте. Предыдущее остыло и стало непригодным для употребления. Отчего-то я решил, что ты забегаешь сюда чуть-чуть пораньше.
– Света сегодня делала все возможное, чтобы меня позлить. В том числе собиралась в садик со скоростью улитки.
– Я тебя прекрасно понимаю.
Саша сказал, что полчаса – всего ничего, а у самого кончик носа покраснел. Куртка у него была не самая теплая, бомбер без капюшона. Модный, конечно, но от одного взгляда на ткань без набитого в подкладку синтепона холодно становилось. Прежде чем взять из рук Саши свой стаканчик, я размотала шарф и накинула ему на шею. Он растерянно посмотрел на голубое шерстяное пятно, появившееся в его брутальном образе. А потом наклонил голову, спрятал половину лица в крупной вязке и вдохнул поглубже, смущая меня. Я совсем не подумала, что на шарфе останется мой парфюм с нотками фиалки.
– Мне определенно стало теплее, – произнес Саша, но я не поняла, про шарф он говорил или мое присутствие. Глупому романтику, сидевшему внутри меня, хотелось, чтобы правильным был второй вариант.
Мы пошли в сторону лицея. Под ногами хлюпали лужи, ветер неприятно обдувал лицо и ноги в колготках. Хотелось поскорее спрятаться в тепле, но в то же время возникало желание немножко растянуть прогулку. Мне казалось, что только вот так, когда мы с Сашей наедине, строится что-то важное. Будь то дружеские отношения или нечто большее, о чем я тайно начала задумываться и… желать. Даже невзирая на тучу недосказанности из-за слов его брата в садике.
Таня сначала удивленно приподняла брови, разглядев в моем спутнике Хвостова, но потом спокойно поприветствовала его, будто бы все было так, как и должно быть.
– До встречи на уроках! – бросила я Саше, когда тот тактично оставил нас с подругой посекретничать оставшийся незначительный путь от шлагбаума до дверей лицея.
– А это был не твой шарф? – Таня кивнула в сторону голубого пятнышка, мелькнувшего впереди и исчезнувшего за входными дверями.
Я широко распахнула глаза от осознания, что не подумала об этой детали, и с отчаянием прикусила губу.
– Надеюсь, глупые слухи не поползут.
– Может, не такие уж глупые?
Таня захохотала от собственной шутки. А я была готова провалиться сквозь землю. Совершенно не знала, как себя вести и реагировать, если кто-то начнет напрямую спрашивать о моем отношении к Саше Хвостову. Почему мой шарф оказался на его шее? Почему мы дошли до лицея вместе? Почему сегодня у обоих в руках стаканчики из одной кофейни?
– Заберу шарф после уроков обязательно.
Так я думала вплоть до начала последнего урока. Но неожиданный звонок из детского сада спутал все планы. Маме они не дозвонились, что логично, ведь та всегда выключала телефон на рабочем месте, а телефон отца был временно вычеркнут из контактов, пока Света не пересилит свой бунт. Меня попросили предупредить родителей о каком-то небольшом инциденте в группе и сказали, что будет лучше кому-то из них прийти поскорее за младшей дочерью. Естественно, я отпросилась с урока и рысью понеслась в садик, играя роль старшей и ответственной за ребенка. По дороге в голове прокручивались самые ужасные из возможных сценариев,
