При этом Олег предусмотрительно закрыл собственным телом Темыча.
— Подожди, Верунчик, — досадливо поморщившись, проговорила в трубку Надежда Васильевна. — Тут ребята к Темочке пришли. Сегодня совершенно невозможный день. Все время нас с тобой что-нибудь прерывает. Вы к Темочке? — обратилась она к стоящим на площадке. — А он, Олежка, к тебе недавно ушел.
— Спасибо, — вежливо отозвался Олег. — Пойдем тогда его искать. Значит, мы разминулись.
— Ищите, — кивнула Надежда Васильевна. — Верунчик! Теперь я тебя внимательно слушаю. Что удалось узнать про Джованни? Какой негодяй!
Дальнейшего о вероломном Джованни ребятам услышать было не суждено. Дверь захлопнулась.
— Быстро вниз! — прошептал Олег. — Иначе мы, чувствую, сегодня допрыгаемся.
Они спустились во двор.
— Давайте его тут подождем, — подал идею Женька. — Когда-нибудь ведь он должен вернуться.
— А если он до завтра уехал? — повернулась к долговязому мальчику Таня.
— До завтра, конечно, нам не подходит, — согласился Женька. — И вообще, я давно говорю: в Клин надо съездить!
— Только этого еще не хватало, — сказал Тема. — Приедем туда. В милиции как-нибудь разберутся, что мы назвались не своими именами. Тут и начнется. Мало не покажется. Даже Лешкин «Кадиллак» по сравнению с этим — сущая ерунда.
Остальные задумались. К этому времени они уже успели прошагать добрую половину Большой Спасской.
— Он! — прошептал вдруг Темыч.
— Кто? — подпрыгнул от неожиданности Женька.
— Где? — не мигая, смотрела Таня на Темыча.
— Возле киоска, — одними губами проговорил тот. — Видите, банку с пивом открывает.
— Так, — принял на себя командование Олег. — Сейчас все подходим к киоску. Я покупаю жвачку, — извлек он из кармана деньги. Ты, Темыч, окликаешь Василия Николаевича. А Пашков и Женька начинают мозолить ему глаза. Посмотрим, узнает он их или нет.
Друзья бодрым шагом приблизились к киоску. Сосед Темыча уже отхлебывал пиво из банки. Олег, нагнувшись к продавцу, громко потребовал:
— «Стиморол». Мятный.
— Василий Николаевич! — почти одновременно с Олегом воскликнул Тема. Сосед обернулся.
— Тема! — с улыбкой ответил он мальчику. — Гуляешь?
И он сделал солидный глоток из банки.
— Гуляю. С друзьями, — указал Темыч на Пашкова и Женьку. — Это мои одноклассники.
— Будем знакомы, — улыбнулся и им Василий Николаевич. — Хорошая у тебя компания.
— А мы разве с вами нигде не встречались? — не сводя глаз с Василия Николаевича, спросил Женька.
— Кто знает, кто знает, — неопределенно ответил тот и вдруг заговорщицки подмигнул мальчикам.
— Вот я и говорю, — предпринял еще одну попытку Женька. — По-моему, я вас знаю.
— Меня многие знают, — опять уклонился от прямого ответа загадочный собеседник. — Ладно, ребята. Дела не ждут. Еще увидимся.
Он выбросил в урну опорожненную банку,
затем повернулся к Темычу:
— Ну, сосед, до встречи.
И он быстрым шагом двинулся по направлению к Садовому Кольцу. Друзья проводили его изумленными взглядами.
— Ну? — поглядел Олег на Женьку с Пашковым. — Он?
— Он! — выкрикнул Женька.
— Не он! — ответил Пашков.
— А я говорю, он, — настаивал Женька. — Куртка точно такая же!
— Не он, — повторил Пашков. — Очки, усы и куртка совпадают, а голос другой.
— Может, он простудился, — предположил Темыч. — И вообще после того, что в Клину с ним случилось, голос мог измениться.
— А по-моему, он говорит точно так же, как и тогда, — возразил Женька.
— Нет, не так, — настаивал Пашков.
— По-моему, важнее другое, — задумчиво произнес Олег. — Он ведь вас не узнал.
— А мне показалось, узнал, — придерживался иной точки зрения Женька. — Видели, как он нам подмигивал.
— Чего же не сказал прямо? — засомневался Темыч.
— А, может, ему сейчас было нельзя? — вопросительно поглядела на друзей Таня.
— А чего скрывать-то, — не понимал Лешка. — В электричке, пожалуйста. В Питере — тоже. А тут вдруг нельзя.
— А если он сейчас на задании? — продолжала Таня.
— На каком еще задании? — полюбопытствовали остальные.
— Мало ли, — пожала плечами светловолосая девочка. — Кто-то что-то такое ему поручил, чему мы можем помешать.
— А действительно! — хлопнул себя по лбу Олег. — Тогда ведь все сходится.
— Что сходится? — подскочил к нему Женька, который терялся в догадках, почему «дядя Вася» его не признал. — Говори быстро. Я уже не могу.
— Женечка у нас вечно не может, — вздохнула Катя.
— Слушайте, — покосился на продавца в киоске Олег. — Давайте-ка отойдем.
Они пересекли Большую Спасскую и, пройдя за магазин, устроились в сквере. Лавочки были пусты.
— Ну! — плюхнулся с размаху на одну из них Женька. — Давай, Олег, не томи!
Олег никого томить и не собирался.
— Значит, так, — сняв и снова надев очки, медленно начал он. — Ваш дядя Вася вдруг появляется у Темыча на лестничной площадке. Но ничем не показывает, что Темку знает. Теперь он подмигивает Пашкову и Женьке, но тоже вроде бы на встречу с ними не реагирует. А когда ты, Женька, начал впрямую к нему приставать, он тоже повел себя не совсем обычно. Кажется, проще всего ему было тебе ответить: «Не знаю я вас, ребята. Вы меня с кем-то путаете». Но ведь он этого не сделал.
— Он сказал: «Меня многие знают», — подхватил Пашков.
— Вот именно, — кивнул Олег.
— Может, он этим намекнул, что не хочет сейчас говорить с ребятами?
— Мне тоже так кажется, — согласилась Таня.
— Ерунда, — снова принялся возражать Пашков. — Тот, с которым мы в электричке ехали, был очень открытый мужик.
— Открытый! Закрытый! — выпалил Женька. — До меня только сейчас дошло! Родинка! И у того, и у другого! Одинаковая! Возле уха!
Глава VII
СТРАННЫЙ СОСЕД
— Родинка возле уха была, — подтвердил вдруг Темыч. — У кого? — спросили остальные. — У того, кто в щитке на лестничной площадке возился, — отвечал Темыч.
— А в поезде? — спросила Таня.
— В поезде у меня глаз болел. Поэтому я того Василия Николаевича особенно не разглядывал.
— Зато я хорошо разглядел дядю Васю! — Женька вспугнул громким криком бродящую по скверу ворону. — У него точно такая же родинка возле уха была!
— А возле какого уха у того, из поезда, была родинка? — решила уточнить Катя.
— Возле этого, — ткнул себя Женька в левое ухо.
__И у этого возле этого, — зачем-то предварительно ощупав собственные уши, подтвердил маленький щуплый Темыч.
— Главное, как наш Темочка стал в последнее время выражаться понятно, — с иронией произнесла Катя. — У этого возле этого…
— Да, Темыч! — захохотал Женька. —
Ты прямо, как горбун с Ваней.
— Благотворное влияние поэзии Лермонтова, — в свою очередь развеселился Пашков.
— Ты лучше бы вспомнил, была ли родинка у Василия Николаевича в электричке, — насупился Темыч.
— Родинку я не заметил, — честно признался Лешка. — А вот нос у того Василия Николаевича, по-моему, был другой.
— То есть? — повернулся Олег к Лешке.
— Ну, я точно сказать не могу, — продолжал Пашков. — Но, мне кажется, что носы у них не похожи.
— Так не бывает, — вскочил от волнения со скамейки Женька. — Родинка на месте. Возле того же самого уха. А носы, видите ли, разные. Дурак ты, Пашков!
— Ничего не дурак, — спокойно ответил Лешка. — Вообще-то, может быть, я по поводу носа и ошибаюсь. Мне еще надо подумать.
— Вообще-то нос — дело сложное, — сказала Таня. — Например, в электричке у Василия Николаевича мог быть насморк. Вот нос и распух.
— Именно что, — перебил ее Тема. — И вообще, я все уже знаю, — обвел он победоносным взглядом друзей. — Это не один человек. Это два брата-близнеца. Один тут. А другого уже, наверное, похоронили, — мрачно добавил он.
— Замечательная версия, — вдруг согнулась пополам от приступа смеха Катя. — Два близнеца. И обоих зовут Вас… Вас… — никак не могла выговорить она.
Тут захохотали и остальные. Даже Темыч, поняв в чем дело, не выдержал и засмеялся.
— Ну, у тебя сегодня голова, — хлопнул Олег по плечу Тему. — Как компьютер с вирусом. Два близнеца… И обоих папа с мамой назвали одинаково… — отсмеявшись, Олег, наконец, смог договорить прерванную фразу: — Назвали одинаково, чтобы учителям в школе было приятнее.
— Я бы на вашем месте не тратил времени даром, — Темыч счел, что веселье по поводу его версии чересчур затянулось. — Лучше бы занялись делом.
— А какое особенное дело? — с разочарованным видом спросил Олег.
— Ну, как же! — воскликнул Женька. — Он нас узнал, а не признается.
— А вдруг не узнал, — осенила догадка Олега. — Вдруг у него после приступа провал в памяти случился.
