«Изъ показанiя учителя пѣнiя, къ которому обратился Наумовъ въ Январѣ 1907 года съ просьбой обучать его, видно, что подсудимый все время торопилъ его въ дѣлѣ ученiя, требуя, чтобы подтоговить его, Наумова, въ 3–4 мѣсяца».
«Подсудимый Никитенко на судѣ объяснилъ слѣдующее: не принадлежа къ «Партiи Соцiалистовъ-Революцiонеровъ», а лишь раздѣляя ея воззрѣнiя, которымъ онъ сочувствовалъ еще во время своей службы во флотѣ, обвиняемый, по выходѣ въ отставку и переѣхавъ на жительство въ Петроградъ, вошелъ въ болѣе близкiя сношенiя съ этой партiей, желая посвятить свои силы той части ея дѣятельности, которая окажется болѣе подходящей для него».
«По ознакомленiи съ партiйной организацiей, онъ отановился на боевой дѣятельности, какъ наиболѣе отвѣчающей его способностямъ и склонностямъ, но въ это время Центральный Комитетъ партiи будто бы постановилъ прекратить терроръ, какъ въ виду исполненнаго правительствомъ обѣщанiя о созывѣ второй Государственной Думы, такъ и того, что террористическiе акты, въ виду ихъ учащенiя, перестали производить какое-либо впечатлѣнiе на населенiе. Не раздѣляя этого взгляда, обязательнаго однако для всѣхъ членовъ партiи, онъ и не вступилъ офицiально въ ея ряды, а задался цѣлью, за свой личный страхъ и рискъ, собирать на всякiй случай, для будущаго времени, когда взглядъ большинства членовъ партiи можетъ подъ влiянiемъ событiй измѣниться, разныя свѣдѣнiя, могущiя быть полезными для выполненiя покушенiя на какое-либо высокопоставленное лицо. Въ этихъ видахъ онъ и вошелъ въ сношенiя съ Наумовымъ и другими лицами, не имѣя, однако, опредѣленнаго намѣренiя подготовить покушенiе именно на Государя Императора».
«Изъ оглашеннаго на судѣ письма отца Бориса Никитенко къ младшему сыну Глѣбу, написаннаго тогда, когда подсудимый находился еще на военной службѣ, видно, что отецъ Никитенко скорбитъ о перемѣнѣ въ образѣ мыслей Бориса, говоря, что съ его революцiонными убѣжденiями оставаться во флотѣ нельзя и что поэтому онъ выходитъ въ отставку, и объясняетъ крайнiй образъ мыслей сына воздѣйствiемъ на него обвиняемой Ольги Тарасовой, подъ влiянiе которой онъ окончательно подпалъ, прибавляя въ заключенiи, что Борисъ окончитъ тѣмъ, что поступитъ на службу не въ Добровольный флотъ, какъ предполагаетъ, а къ «террористамъ».
«Наконецъ, обвиняемый Синявскiй въ одномъ изъ судебныхъ засѣданiй показалъ о себѣ слѣдующее. Будучи высланъ въ концѣ 1905 года въ административномъ порядкѣ и прибывъ затѣмъ въ Петроградъ, онъ предложилъ «Боевой организацiи при Цетральномъ Комитетѣ Партiи Соцiалистовъ-Революцiонеровъ» свои услуги, но комитетъ отъ нихъ отказался. Въ виду этого онъ примкнулъ къ образовавшейся къ тому времени безпартiйной военно-революцiонной организацiи, въ которой состоялъ вплоть до ареста. Хотя въ тактику названной революцiонной группы терроръ и не входитъ, тѣмъ не менѣе онъ, Синявскiй, оставался и продолжаетъ быть убѣжденнымъ сторонникомъ террора, но исключительно центральнаго, признавая единственно крупные террористическiе акты, а не мелкiя убiйства низшихъ агентовъ правительства. По поводу обстоятельствъ настоящаго дѣла, Синявскiй объяснилъ, что дѣйствительно онъ состоялъ въ сношенiяхъ съ казакомъ-конвойцемъ, котораго указалъ ему Никитенко, какъ человѣка полезнаго для революцiонной партiи; подсудимый разспрашивалъ казака, безъ всякой, впрочемъ, опредѣленной цѣли, о возможности проникнуть въ Царскосельскiй дворецъ и уговорился съ нимъ объ условныхъ сообщенiяхъ относительно прiѣздовъ въ Царское Село Великаго Князя Николая Николаевича и министра Столыпина, но интересовался послѣдними свѣдѣнiями только для «статистики», которую велъ по этому предмету Никитенко».
«Остальнык обвиняемые, не признавая себя виновными въ предъявленныхъ къ нимъ обвиненiяхъ, указывали на свою непричастность къ настоящему дѣлу».
«На судебномъ слѣдствiи, между прочимъ, выяснилось, что Борисъ Никитенко, двоюродный братъ жены присяжнаго повѣреннаго Феодосьева, состоялъ у него на службѣ въ качествѣ секретаря и получалъ свою корреспонденцiю по адресу Феодосьева, и что какъ супруги Феодосьевы, такъ и названные выше Тарасовъ, Чiабровъ и Брусовъ не были освѣдомлены о характерѣ происходившихъ у нихъ совѣщанiй остальныхъ обвиняемыхъ, и таковые устраивались на ихъ квартирахъ обыкновенно въ отсутствiе хозяевъ и безъ вѣдома послѣднихъ, при чемъ послѣднiе двое заявили, что предоставляли свои квартиры: Чiабровъ — ремесленнымъ союзамъ, коихъ онъ состоялъ юрисконсультомъ, а Брусовъ — блоку лѣвыхъ партiй во время выборовъ въ Государственную Думу».
«Приговоромъ суда, послѣдовавшимъ 16 сего Августа, подсудимые Никитенко, Синявскiй и Наумовъ признаны виновными въ приготовленiи, по соглашенiю между собою, къ посягательству на жизнь священной особы Государя Императора и присуждены, по лишенiи правъ состоянiя, къ смертной казни черезъ повѣшенiе. Тѣ же Никитенко и Синявскiй, а также Пигитъ, Бибергаль, Рогальскiй и Колосовскiй признаны виновными въ участiи въ сообществѣ, составившемся для учиненiя насильственнаго посягательства на измѣненiе существующаго въ Россiи образа правленiя и послѣднiе четыре осуждены, по лишенiи правъ состоянiя, къ каторгѣ — Колосовскiй, какъ несовершеннолѣтнiй, срокомъ на 4 года, а остальные на 8 лѣтъ каждый. Прокофьева же, Тарасова, Педькова, Константинъ и Антонiя Эмме признаны виновными въ пособничествѣ означенному сообществу и осуждены по лишенiи правъ состоянiя, къ ссылкѣ на поселенiе; остальные обвиняемые — супруги Феодосьевы, Тарасовъ, Чiабровъ, Брусовъ и Завадскiй по суду оправданы, по недоказанности обвиненiя».
Обнаруженный заговоръ на жизнь Государя Императора не былъ признанъ Центральнымъ Комитетомъ партiи за партiйное предпрiятiе. 7 Мая членъ Государственной Думы Ширскiй, въ отвѣтъ на сообщенiе предсѣдателя Совѣта Министровъ, заявилъ, что «Партiя Соцiалистовъ-Революцiонеровъ» не имѣетъ къ открытому заговору никакого отношенiя. Позже, въ № 3 «Знамя Труда», Центральный комитетъ помѣстилъ слѣдующее заявленiе:
«7 Мая 1907 года въ отвѣтъ на сдѣланное министромъ Столыпинымъ въ Думѣ заявленiе о раскрытiи подготовлявшагося одной изъ организацiй «Партiи Соцiалистовъ-Революцiонеровъ» заговора противъ Царя, представителемъ думской группы соцiалистомъ-революцiонеромъ заявлено было, что «Партiя Соцiалистовъ-Революцiонеровъ», какъ имѣется объ этомъ сообщенiе въ думской группѣ отъ Центральнаго Комитета, кх упомянутому заговору, если таковой дѣйствительно существовалъ или существуетъ, а не выдуманъ съ провокацiонной цѣлью, никакого отношенiя не имѣетъ. Въ настоящее время изъ обвинительнаго акта по дѣлу о «заговорѣ» обнаруживается, что обвиненiе предъявлено къ цѣлому ряду лицъ, часть которыхъ дѣйствительно состоитъ членами «Партiи Соцiалистовъ-Революцiонеровъ». Центральный Комитетъ заявляетъ: что партiя вела, ведетъ и будетъ вести до фактическаго сверженiя самодержавiя террористическую борьбу, старясь довести ее до максимальныхъ размѣровъ; что эта борьба направлена противъ всѣхъ агентовъ правительственной власти, не исключая, какъ это заявлено въ № 1 «Знамя Труда» отъ 1 Iюля 1907 года, и представителей династiи; что партiя никогда своихъ террористическихъ актовъ и замысловъ не скрываетъ».
«По поводу предъявленнаго обвиненiя Центральный Комитетъ вторично подтверждаетъ, что данной группѣ лицъ, искусственно составленной слѣдственной властью, никакого порученiя на совершенiе террористическаго акта противъ Царя дано не было и что эта группа такого покушенiя не подготовляла».
«Если же сообщенiя обвинительнаго акта о переговорахъ, которые будто бы велись отдѣльными лицами о планѣ дворца, о царскихъ поѣздахъ и проч., хотя бы въ малѣйшей степени соотвѣтствуютъ дѣйствительности, то это слѣдуетъ отнести къ области простыхъ информацiй, которыя можетъ вести всякiй членъ партiи». Подписъ: «Центральный Комитетъ Партiи Соцiалистовъ-Революцiонеровъ».
Заявленiе это однако опровергается какъ всѣми обстоятельствами дѣла, нашедшими окончательную оцѣнку въ обвинительномъ приговорѣ, такъ и нѣкоторыми данными, носящими исключительно партiйный характеръ.
Обстоятельство это было подтверждено на судѣ двумя свидѣтелями. Свидѣтель соцiалистъ-революцiонеръ, вызванный защитой для опроверженiя этого показанiя, отъ какихъ либо показанiй по существу вопроса отказался.
Не менѣе интересенъ и слѣдующiй фактъ, разбивающiй только что приведенное заявленiе Центральнаго Комитета объ "икусственно составленной слѣдственной властью" группѣ лицъ, привлеченныхъ по дѣлу о заговорѣ. Въ № 52 "Рабочее Знамя" въ статьѣ "Памяти Марiи Александровны Прокофьевой", которая была осуждена по дѣлу заговора и умерла въ Iюлѣ 1913 года, имѣются слѣдующiя строки: — Въ концѣ 1906 года (она) вступаетъ въ центральный боевой отрядъ партiи (отрядъ Никитенко). Съ этого момента начинается ея крестный путь. Отрядъ Никитенко почти въ полномъ составѣ былъ захваченъ царскими опричниками".
