Третье, это вера в еврейскую исключительность. Ее производное – легкое отношение к жизни и имуществу не-евреев. В Палестине, еврейские поселенцы запросто вырезали целую деревню в ответ на убийство одного еврея. Массовые казни и конфискации двадцатых-тридцатых годов в Советском Союзе так же приходят на ум, и в частности, кары людей, дурно отзывавшихся о евреях. Мы видим и сегодня в московских газетах слова «Кавказцев просят не обращаться», и ничего, небо на землю не рушится, в то время, как реакция на анти-еврейские замечания явно неадекватна. Другое производное – пренебрежительное отношение к местным и национальным особенностям, которое может показаться интернационализмом или космополитизмом, если бы не связывалось с сохранением еврейской партикулярности. Без еврейской исключительности нет еврея.
Эти черты повлияли на судьбы России, Палестины, Америки; в меньшей степени – на судьбы других государств, где жили евреи. Эти черты – не биологические, а социальные, обусловленные социальной функцией еврейства. С ними можно бороться, и их нужно учитывать. Одна из ошибок Советской власти выразилась в ее неспособности ликвидировать еврейство, как были ликвидированы прочие эксплуататорские классы, помещики, фабриканты, кулаки. Читатель, надеюсь, понимает, что речь не идет о физической ликвидации, но о ликвидации социальной.
Ведь еврейство – это в первую очередь социальный феномен. Внук трирского раввина, выросший в лоне церкви, Карл Маркс писал: «Организация общества, которая упразднила бы предпосылки торгашества, а следовательно и возможность торгашества, – такая организация общества сделала бы еврея невозможным. Его религиозное сознание рассеялось бы в действительном, животворном воздухе общества, как унылый туман… Мы обнаруживаем в еврействе проявление общего современного антисоциального элемента, доведенного до нынешней своей ступени историческим развитием, в котором евреи приняли, в этом дурном направлении, ревностное участие; этот элемент достиг той высокой ступени развития, на которой он необходимо должен распасться. Эмансипация евреев в ее конечном значении есть эмансипация человечества от еврейства».
В 1942 году, в Освенциме, молодой польский еврей-марксист Абрам Леон написал свою главную книгу, «Еврейский вопрос – марксистская интерпретация». В 1944 году он погиб, но книга уцелела и стала необходимой для марксистского понимания еврейства в отличие от буржуазного, сионистского или расистско-антисемитского. С тех пор она выдержала много переизданий, и в этом году вышло новое издание по-английски. Абрам Леон определил еврейство как народ-класс. По его мнению, евреем становился тот, кто хотел быть ростовщиком или арендатором. Потомок евреев, который хотел трудиться, принимал крещение или ислам, и становился испанцем, турком, украинцем, русским. Есть немало документов, подтверждающих его позицию: поляки, французы, турки, желавшие заниматься ростовщичеством, принимали иудаизм в средние века.
Ростовщичество, работорговля, арендаторство, контрабанда, торговля алкоголем, торговля женщинами – все эти антисоциальные (по определению Маркса) занятия были избраны средневековой кастой иудеев. Хороший человек Антон Баумгартен на страницах Лефт.ру пишет: «европейские властители разрешали заниматься этим "нечистым" делом только евреям». Видимо, он не знаком со словами Маркса: «евреи приняли, в этом дурном направлении, ревностное участие». Книга Александра Солженицына подробно описывает безуспешные попытки царских властей «посадить евреев на землю». Наши предки предпочитали свои гешефты. Место этой полукриминальной касты в обществе было вполне определенным и невысоким, пока существовали местные элиты. И только с гибелью элит иудейская каста поднялась к вершинам власти.
Этот процесс описали в свое время братья Стругацкие в романе «Трудно быть богом» (цитирую по памяти): «Ликвидируй крупных грабителей – их место займут мелкие грабители». Подобный процесс произошел на юге Италии в 1944 году, когда американцы ликвидировали фашистскую партию: ее место немедленно заняла сицилийская мафия. Ликвидация дворянства, помещиков, буржуазии в России расчистила путь иудейской касте, которая смогла занять командные высоты после ликвидации социализма. Интересно, что многие ученые еврейского происхождения писали об этой опасности в тридцатые годы, на сходных позициях стояла и Евсекция Интернационала. Но, по ряду исторически сложившихся причин, советская власть не провела до конца работу по реабилитации и эмансипации евреев. Наши отцы остались влиятельными членами общества, и способствовали распространению идей капитализма, которые победили в 1991 году.
Поэтому, на мой взгляд, на определенных этапах развития общества борьба с еврейством может считаться классовой, наравне с борьбой против помещиков и банкиров. Ведь евреи – такая же наследная каста, что и помещики. Человек не выбирает, родиться ли ему в семье помещика, дворянина или еврея. В наши дни, когда практически полностью погибли культура языка идиш и иудаизм как религия, кастовая сущность еврейства, о которой писали Маркс и Леон, стала еще более очевидной.
Норман Финкельштейн, рецензия на книгу которого «Индустрия холокоста» помещена на этой странице Лефт.ру, приводит слова американского еврейского писателя Филиппа Рота: «Американский еврейский ребенок наследует от своих родителей не Закон, не язык, не культуру, не Бога, но психологический импринт из трех слов «евреи лучше других». Это «лучше других» выражается обычно в материальном успехе. Действительно, американские евреи бесконечно разбогатели и заняли руководящие позиции в американском обществе. Но «богаче» не означает «лучше». Более того, преуспеяние в бизнесе и прочих темных делах указывает на нравственный ущерб, на душевный изъян. Нормальный человек не обладает качествами, необходимыми для успеха в мире капитализма. Чтобы преуспеть в Содоме, надо быть человеком особого склада, и в первую очередь – отпетым эгоистом и поклонником Маммоны.
Антон Баумгартен приводит имена многих «хороших евреев». Он с тем же успехом мог бы привести имена многих «хороших дворян», включая Ленина и Дзержинского. Ведь марксизм, в отличие от нацизма, не верит в биологическую негодность еврея (или буржуа), но отмечает его социальную опасность. В то время, как дворяне России прошли серьезнейшую и болезненную реабилитацию (трудом, поражением в правах, ограничением должностей) и перестали быть отдельным классом, потомки евреев не были до конца эмансипированы в понимании Маркса, то есть не перестали быть евреями.
Впрочем, в «перечне Баумгартена» есть немало перегибов. Видимо, по его мнению, любой потомок евреев – уже еврей. В таком случае в России – много миллионов «евреев по Баумгартену». Даже ортодоксальная еврейская линия так не считает, но ограничивается детьми еврейской женщины, не принявшими христианской веры. Еврей это тот, кто 1) считает себя евреем и (не «или») 2) кого другие считают евреем. При таком реальном определении из списка выпадут и Бродский, и Мандельштам, и Кагарлицкий, и сам Маркс.
Победа капитализма в России стала лакмусовой бумажкой. Если еврей остался беден и не стал восхвалять победу богатых, он просто перестал быть евреем. Если русский человек разбогател на финансовых спекуляциях, он стал евреем. К слову, мы, жители Израиля, видим каждодневно богатых этнических русских, влюбленных во все еврейское.
В этом анализе нет ничего обидного для потомков евреев. Грабежом занимались «бароны-разбойники», но их потомки не стыдятся своих предков. Предки нынешних исмаилитов были страшными убийцами-асассинами. Мы не обязаны следовать путем наших пращуров, тем более что уже наши деды прекрасно поняли порочность еврейской общины и попытались порвать с ней.
Евреи-коммунисты 30-х годов понимали это лучше, чем наши современники, потому что для них еврейская община была недавней знакомой реальностью. Я советую прочесть книгу еврейского советского историка-марксиста Саула Борового, написанную им в середине 30-х годов и изданную недавно в Израиле. В его сборнике «Еврейские хроники 17-го века» Боровой описывает еврейское общество на Украине времен Хмельницкого без столь обычной в наши дни апологетики.
