Джейн пришла в ужас. Бедная Эва, с ней, должно быть, чуть инфаркт не приключился, когда она сняла трубку! И неудивительно, что Райан так темнил.
— Что вы ей говорили? — спросила она охрипшим голосом.
— Ты-то ей далеко не все рассказала за один телефонный разговор, верно, Джейн? — вопросом на вопрос ответил он, непонятно улыбаясь. — Какая издевка, не правда ли? Сначала ты лжешь ей, говоря, что мы любовники, хотя это не так, а потом лжешь ей, не говоря, что мы любовники, хотя это так. Интересно, кого ты оберегала теперь?
— Она бы просто так не сказала вам, где я… — задохнулась Джейн, стараясь отогнать мысль, что ее предали. Она внушила Эве, что никто не должен знать, где она прячется, — хотя бы на тот случай, если Райан соврал, что прекращает охоту на нее. Может быть, ей следовало рассказать подруге больше, но она совершенно не ожидала, что Райан станет выслеживать ее, особенно после той записки, которую она ему написала на гостиничной бумаге и отправила по пути домой, пока ехала в им же оплаченном такси.
— Может, и нет — во время нашего первого разговора. Но я умею быть настойчивым и весьма убедительным…
Джейн вдруг представила себе некоторые из наиболее эротических способов убеждения, которые он применял к ней в том гостиничном номере, и помрачнела.
— К счастью, здесь у тебя нет телефона, — вкрадчиво промурлыкал он. — А то она обязательно бы позвонила и предупредила тебя, что проговорилась.
Скорее, он запугал ее!
— Если вы давили на нее или угрожали… — начала Джейн дрожащим голосом.
— То что будет? — Райан поставил свою чашку и положил локти на стол. — Что ты будешь делать, если это так? Что ты можешь сделать?
Ровным счетом ничего, причем оба это знали.
— Уж что-нибудь бы да придумала, — мрачно сказала она.
— Что ж, попытайся, — мирным тоном произнес он. — Но ты зря беспокоишься. Эва стала намного крепче, чем была. Получилось так, что мы поговорили подробно и откровенно и оба узнали много для себя нового и интересного…
У Джейн заколотилось сердце.
— Насколько подробно и откровенно? О Конраде она вам тоже рассказала?
Джейн тут же поняла, что совершила ошибку. Его глаза сузились.
— А насколько откровенной, по-твоему, ей следовало быть? И при чем тут Конрад?
— Я хочу сказать, что это… ну, это была как бы идея Конрада — чтобы я, пока здесь живу, привела дом в порядок, чтобы его можно было потом продать, — торопливо придумала она.
Глупо было считать, что по прошествии всего этого времени Эву вдруг что-то заставило бы ни с того ни с сего признаться, что они с Конрадом полюбили друг друга в последние несколько месяцев ее помолвки с Райаном. Ведь именно поэтому Эва так горячо умоляла Джейн о помощи в день перед свадьбой.
Эва и Конрад, бывший шофер ее родителей, в конце концов прекратили подавлять свои чувства и признались друг другу в любви. Если бы Джейн не нашла способа предотвратить свадьбу, то это сделал бы Конрад. Джейн поняла, что Эва была права, когда говорила, захлебываясь слезами, что ее родители и Райан сотрут его в порошок, если все выяснится.
Джейн надо было иметь каменное сердце, чтобы отказаться помочь этим несчастным влюбленным.
— Вот как?
Она поняла, что, пока размышляла, Райан подпитывал свои подозрения, наблюдая за выражением ее лица.
— Зачем вы приехали? — вдруг спросила Джейн.
Он поднял одну бровь.
— Ну, например, чтобы узнать, что ты сделала с моими десятью тысячами — деньги по чеку так еще и не получены.
Надо было думать, что он не преминет справиться об этом!
— Просто я не смогла попасть в банк, — соврала Джейн, а ее синие глаза предвещали бурю. — Я же сказала вам, что обратно вы его не получите. Тем более что, как вы сами изволили признать, я заработала все эти деньги — до последнего цента.
— Верно, ты их заработала, — спокойно признал он. — Просто я подумал, что ты, возможно, куда-то задевала его, вот и все.
Он знает, что она не собирается получать деньги! И тут же Джейн решила, что сделает это при первой же возможности. Но не потратит их ни на что разумное, вроде погашения хотя бы части своих долгов. Нет, она возьмет его чертовы деньги и тайно пожертвует все целиком какой-нибудь благотворительной организации, борющейся против угнетения женщин! Пусть помучается из-за того, на что она их потратила!
— Потому что если это так, то я всегда могу выдать тебе еще один.
Сообразив, что он заводит ее, Джейн запоздало обратила внимание на чай, но убедилась, что ей трудно поднять чашку. Когда она пыталась взять ее за ручку, боль пронзала пальцы левой руки, а если брала чашку, обхватив обеими руками, то жар обжигал правую ладонь даже сквозь толстый слой ваты. Немного пожонглировав, она ухитрилась ровно поставить чашку в углубление левой ладони и поднести ко рту, придерживая забинтованной правой рукой.
— Похоже, это будет трудно, не так ли?
— Что именно? — Она торопливо отпила еще, почувствовав отвращение от чрезмерной сладости.
— Выживание. Наверно, было достаточно непросто управляться одной рукой, а Грэм говорит, что этот ожог начнет заживать лишь через несколько дней. Между Тем повязку надо менять каждый день и следить, чтобы она была чистая и сухая, иначе, если пузыри начнут лопаться, можно занести инфекцию. Ты с трудом можешь ровно держать чашку с чаем — а как будешь готовить, стирать, убирать… и вообще что-то делать по дому?
— Я справлюсь, — заявила Джейн, разозленная его логикой. Он был такой самоуверенный, такой… все знающий.
— Но зачем это нужно? — ровным тоном спросил он. — В конце концов, как ты сама говоришь, это я виноват в том, что ты оказалась в таком положении, да и я действительно обещал Эве удостовериться, что ты в норме. Она порядком встревожилась, когда узнала, что ты приехала сюда со сломанной рукой. Ты ведь ей и этого не сказала…
Ее чашка со стуком опустилась на блюдце.
— Черт побери, она же не читала газет, я не хотела вдаваться в подробности…
— Я тоже, поэтому и не сообщил ей, что ты сломала руку о мою физиономию! Ты что, не поверила мне, когда я сказал, что мы квиты? Когда вернешься в Окленд, то убедишься, что я уже дал всем понять — мы уладили наши разногласия.
Джейн смотрела себе на руки, когда в ее сознании вдруг окончательно оформилась мысль, подспудно зревшая в ней на протяжении последних двух недель. Она не хочет никуда возвращаться. Происки Райана неожиданно дали ей возможность начать жизнь сначала. Да, ее страшило неопределенное будущее, но свобода окрыляла. Отдалившись от всех прошлых тревог и ожиданий, она может заново строить свою судьбу. У нее нет ни малейшего желания возвращаться к той жизни, где она была одержима стремлением к успеху и постоянной заботой, где чувствовала себя одинокой, загнанной, неудачницей…
Она сделала глубокий вдох.
— Послушайте, я не понимаю, зачем вам нужно было утруждаться, разыскивая меня здесь, но…
— Не понимаешь? — Он обошел вокруг стола. — По-твоему, я должен был принять твою оскорбительно короткую записку как последнее слово? Если ты серьезно решила дать мне отставку, то могла бы уж расщедриться и на прощальный поцелуй!
При упоминании о поцелуе она невольно посмотрела на его рот и тут же отвела глаза, но он успел увидеть их короткий голодный блеск.
Его голос зазвучал с хищной проникновенностью:
— Или, может быть, ты просто боялась, что не сможешь сказать «нет» мне в лицо? Боялась, что твои желания могут опять сорваться с привязи и все кончится тем, что мы снова окажемся в одной постели? Поэтому ты и сбежала сюда?
Как обычно, он заставил ее почувствовать противоречивость собственного поведения. Может, и правда, что она своим побегом неосознанно бросала ему вызов? Джейн скрестила руки на груди и снова резко покачала головой, но на этот раз Райан протянул руку, поймал ее за хвост, когда тот качнулся мимо ее уха, и, намотав шелковистую прядь на руку, заставил ее голову остановиться. Другой рукой он приподнял ее подбородок.
