Читаем без скачивания Власть оружия - Виктор Ночкин

— Я же сказал: без спросу не брать ничего, это правило.

— А я не обещалась твои правила исполнять. Ножик верни, «шершень» верни… а жить как? Меня всякий обидеть норовит, чем отобьюсь?

— Да уж не столовым ножиком. Он же тупой.

— Уж я б отточила. Оружию-то дашь какую? Не то не поеду с тобой, дядька. Страшно без оружия в дороге.

— Будешь мои правила выполнять, куплю тебе что подходящее. А теперь — бегом спать. Завтра с рассветом подниму.

— А я еще не соглашалась с тобой ехать… — затянула было Йоля, но Мажуга уже шел прочь, даже не оглянулся.

Тогда она зевнула и побрела в уже знакомый чуланчик. Цепи с замками там уже не было, хотя она хорошо помнила, что зашвырнула железяки под лавку. Как-то без вопросов прошло — то на цепи держали, а как освободиться сумела — никто не припомнил, будто так и нужно было. В этот раз Йоле снилось оружие.

Разбудил ее Мажуга, тряхнул пару раз за плечо и сказал:

— Вставай, пора.

Йоля мычала, пыталась сбросить руку, но Игнаш не отставал, пришлось открывать глаза.

— Умывайся, выходи на двор.

Йоля села, потерла глаза. Игнаш уже ушел, зато в комнатенку заявилась Ористида:

— Вставай-ка, соня, да шагай за мной, живо давай!

— Чего живо! Спать охота…

Йоля не привыкла к таким ранним подъемам. Промышляла она в Харькове допоздна, зато и спать поутру привыкла.

— А ну, живо давай! — рассердилась тетка. — Некогда мне с тобой, хозяйство ждать не будет. А ну-ка…

Пришлось подниматься, потому что Ористида уже наладилась стаскивать с лавки за волосы. Увернулась Йоля, конечно, легко, но вставать все же пришлось. Почесываясь, побрела за теткой, та показала, где умыться ледяной водой, потом потащила во двор. Мажуга уже поджидал возле сендера, рядом топтались несколько работников. Ржавый потянул Йоле ремень. Ремень был отличный, с тонкой медной пряжкой, с подвешенными на петлях кожаными кармашками и сумочками, Йоля перетянулась ремнем, одернула складки.

— Хорошая штука, дядька, к такому бы кобуру привесить да ножны. Давай, что ли, оружию. Ты обещал.

Мажуга, не отвечая, обошел девчонку кругом, оглядел, нахмурился. Велел ждать и ушел в дом. Вернулся со свертком. К полному йолиному разочарованию, ни ножа, ни пистолета не принес, протянул темный плащ:

— Накинь, да и капюшон подыми.

— Та чо я, призренец, что ли?

— Правило: со мной не спорить, делать, что говорю. Надевай плащ, накидывай капюшон.

— Да на кой? Жарко ж будет.

— Мы с карателями едем, мужики молодые, мысли у них на уме глупые. Неча их смущать.

Ористида тоже поддакнула:

— Спрячь фигуру-то… Ишь, ремнем перетянулась, талия как иголка.

Талия какая-то, вот еще придумала тетка. Но пришлось укутаться. Йоля скорчила недовольную гримасу, однако подчинилась. Стали собираться в путь, Мажуга напоследок отдал распоряжения: караулы нести по графику, Ористиду слушать, как его самого, покуда не вернется, все правила соблюдать неукоснительно. Йоля не слушала — подумаешь, дела. Скукота. Когда уже садились в сендер, из дома выбежала Луша. Спешила, торопилась — Йоля впервой видела, чтобы эта пришибленная так бежала, аж щеки красным налились. К ее удивлению, Луша спешила именно к ней, а не к Мажуге. Подбежала, протянула сверток.

— Возьми, Йоля, а то у тебя ж нету!

Йоля развернула — оказалось, платок вышитый красными узорами. Вещица, конечно, приятственная, да к чему?

— Возьми, — Луша уже успокоилась, хотя и дышала после бега неровно. — У тебя ничегошеньки нету для суженого. А ну, как повстречаешь?

Йоля бы и хотела посмеяться или подшутить чего над Лушей, но эта придурочная глядела так жалостно, чуть не со слезой, и протягивала платок. Ну ладно, подарок какой-никакой.

— Ладно уж… суженый.

Наконец проводы закончились, Мажуга завел сендер, работники стали отворять ворота. Харьковчане тоже сворачивали лагерь. На ночевку они расположились, выставив свои самоходы и мотоциклетки кругом, в центре поставили башню на гусеничной платформе и перекинули с нее кабели на пулеметные бронеходы. Ветряк на башне сейчас застопорили, и двое карателей возились с ним, стаскивали лопасти с вертушки. И кабели тоже сворачивали. Одну мотоциклетку, прикрытую похожим на перевернутое ведро кожухом, уже заводили, а из-под днища башни доносились равномерные тяжелые удары, отдающиеся металлическим лязгом. Ржавый подкатил к харьковским машинам, затормозил и напомнил Йоле:

— Капюшона не снимай. Нечего рожей торговать.

Йоля скривила гримасу. На броню выбрались двое карателей и стали разглядывать будущих попутчиков. Из-за бронехода вышел опухший Самоха.

— Ты чего, Игнаш, на сендере? Поехал бы с нами, у нас места хватит для тебя и твоей красавицы.

— А на рынок незаконный ты бы тоже меня подвез? — возразил Ржавый. — Нет уж, я своим ходом. А вы за моим сендером держитесь на расстоянии. И бензин мне цех оплатит, возмещение расходов, не забыл, о чем вчера уговорились?

— Ох, и скупой же ты, Ржавый, я бы раньше о тебе такого не помыслил…

— Я все по правилам делаю. Скоро соберетесь?

— Да щас вот регулировку закончим, — Самоха мотнул головой с сторону башни, из-под которой доносились удары молотка по железу. От этого движения, видимо, что-то в башке у него сдвинулось, управленец поморщился и стал тереть виски. — Техника-то все новая, токо с цехов, то одно, то другое подтянуть требуется. Щас закончат механики, да и двинем. Погодь чуток. Ох, и крепкая водка твоя…

— А ты говоришь, скупой. Я гостям без скупости наливаю. Но дело есть дело, а в работе — все по правилам.

Самоха махнул рукой: «Иди ты с твоими правилами…» — и убрался восвояси. Вскоре грохот стих, а каратели живей задвигались, сворачивая кабель. Йоля видела, как мелькают фигуры в просветах между боевых машин. То тут, то там хрипло заревели моторы, колонна готовилась выступать.

Мажуга поехал вперед, следом за ним, не приближаясь и не упуская из виду, пылила мотоциклетка — дозор карательский. Ну а уж колонна с тяжелой техникой продвигалась, далеко отстав. Йоле сперва было любопытно — она ж пока что совсем Пустоши не знала. Ей в диковинку были и поля, и заросли кустарника, и всякий встречный казался интересной новинкой. Потом вдалеке показалась будто звезда в бледно-голубом небе.

— Это что, дядька Мажуга? Что там светится? — Йоля даже привстала, чтоб разглядеть.

— Сядь. То Шебелинка, Астах там засел, газ качает, на вышке факел горит. Если бы мы правей взяли, мимо его газоводной трубы аккурат ехали бы. Он ее мимо нашей фермы тянет.

— Это я поняла.

— Ну вот, я подумал — лучше этим трактом поедем, в обход. Незачем Астаха сердить зазря, пусть утихомирится, привыкнет к этому правилу, что он мне платит. Глядишь, со временем добрыми соседями станем. Особливо, если я свои грузовики под газ приспособлю, и у него заправляться стану. А ты по сторонам лучше гляди.

— Я гляжу.

— Внимательно гляди. У нас тут в округе банда завелась. После сезона дождей заявились, озоруют.

Поначалу Йоля разглядывала округу, но это занятие вскоре прискучило, потому что гляди, не гляди, а кругом одно и то же — желтая равнина, кое-где вросшие в землю развалины, да изредка проржавевший насквозь остов разбитого самохода… Потом поднялось солнце, стало припекать, Йоле в плаще было жарко, но Мажуга скидывать одежу запретил. Так она и заснула. Проснулась от того, что Мажуга развернул сендер на скорости, тряхнуло так, что Йоля подпрыгнула на сиденье, завозилась, запуталась в полах плаща.

— Эй, чего? Чегой-то, дядька?

— Держись, — буркнул Мажуга, крутя баранку.

Тут она и сама приметила — со стороны степи наперерез им мчат три сендера, разворачиваясь линией. За каждым тянулся густой пылевой след. Мажуга тоже съехал с тракта, выворачивая назад, сендер, тяжело переваливаясь в колеях, покатил в степь, из-под колес полетел песок, все вокруг окуталось желтой пылью. Потом они помчали обратно — навстречу колонне харьковчан, Йоля, оглянувшись, видела, как загибаются пылевые хвосты за чужими сендерами — те тоже сворачивали, чтобы поспеть наперерез. Игнаш вернул машину на дорогу, Йоля, стуча зубами, подпрыгивала на сидении и взвизгивала, когда швыряло в ухабистых колеях. Расстояние сильно сократилось, пока Мажуга маневрировал, оторваться не удавалось. Позади грохнул выстрел, пуля прошла далеко. Игнаш молча протянул руку и надавил Йоле на макушку, заставляя сползти пониже… Снова выстрел, потом еще и еще. Пули проходили далеко в стороне, но Йоле казалось, что преследователи настигают — вроде, грохочет ближе. Она осторожно приподнялась. Что творится сзади, ей было не видно, зато она разглядела на дороге мотоциклетку харьковчан, похожую на опрокинутое ведро. Каратели остановились, в бойницах показались стволы. Мажуга свернул левей, объезжая мотоциклетку, обогнул ее и помчал дальше. За спиной выстрелы застучали чаще, ударила автоматная очередь.