Читаем без скачивания Сила, которая защищает - Стивен Дональдсон

Порез на губе мешал ему говорить, но он и на это не обращал внимания. Он не мог позволить себе тратить силы на такие пустяки. Тупо глядя на уже заметно припухшие следы укуса, он изо всех сил старался припомнить, что нужно делать. И в конце концов это ему удалось. Остановив круговорот мыслей, он приказал самому себе, точно был безмозглым тупицей: “Разрежь. Удали яд”.

Нащупав нож, он достал его и положил на землю рядом с собой, пытаясь сообразить, что можно использовать в качестве жгута. Ремень не годился – его нельзя затянуть достаточно туго. Платье девочки было без пояса. Шнурки от туфель были слишком короткие.

– Ножка болит, – жалобно сказала девочка. – Я хочу к мамочке.

– Где она? – спросил Кавенант.

– Там. – Она показала куда-то неопределенно, вниз по течению реки. – Далеко. Папочка отшлепал меня, и я убежала.

Кавенант крепко держал девочку одной рукой, чтобы помешать ей двигаться и тем самым задержать распространение яда. Другой он вытащил шнурок из своего левого ботинка, но тот оказался слишком изношен и разорвался у него в пальцах. Вздрагивая, он вытащил правый шнурок.

– Все в порядке, – пробормотал он. – Я раздобыл.., раздобыл кое-что, сейчас мы все сделаем как надо. Сначала я перевяжу твою ногу, чтобы яд не мог распространиться. Потом я должен немного разрезать ее, нужно удалить яд. Тогда тебе будет не так больно. – Он прикладывал неимоверные усилия к тому, чтобы его голос звучал как можно спокойнее. – Ты сегодня храбрая?

– Папочка отшлепал меня, но я не плакала, – ответила она, и он не заметил в ее голосе страха.

– Хорошая девочка, – пробормотал он.

Больше тянуть было нельзя: опухоль увеличивалась прямо на глазах, бледная кожа вокруг укусов начала чернеть. Он обернул шнурок вокруг детской ноги чуть выше колена.

– Стань на другую ногу, чтобы эта могла отдохнуть, – произнес он и, когда она тут же подчинилась, туго затянул шнурок, от чего девочка пронзительно вскрикнула. Потом он крепко завязал его. – Хорошая девочка, – повторил он. – Ты сегодня очень храбрая.

Дрожащей рукой он нащупал нож и открыл его. На какое-то мгновение он испугался, что не сможет сделать разрез, так сильно дрожали у него руки. Ему было холодно, солнце его не грело. Мягко он посадил девочку к себе на колени. Тремя уцелевшими пальцами он неловко удерживал нож.

– Лучше не смотри, – сказал он. – Тогда, может быть, ты ничего и не почувствуешь.

Он очень надеялся, что так и будет. Девочка вела себя так, как будто само присутствие рядом взрослого человека прогнало прочь все ее страхи.

– Я не боюсь, – с оттенком гордости в голосе ответила она. – Я сегодня храбрая.

Он повернулся так, чтобы из-за его плеча девочке было не видно ее вздувшееся колено, но она ухватила его руками за рубашку и повернула лицом к себе. Точно эхо, в глубине сознания снова прозвучали слова Морэма:

– Мы потеряли Стражей Крови… Потеряли Стражей Крови… Потеряли…

«О Баннор, – внутренне простонал он. – Что с тобой случилось?»

Стиснув зубы так, что заболела челюсть и запульсировала рана на лбу, он тут же почувствовал отрезвляющее воздействие боли. Точно гвоздь, вонзившийся в мозг, она вернула его мысли к тому, что сейчас было важнее всего – к двум опухшим красным точкам.

Резким движением он дважды полоснул по ноге, разрезав опухоль крест-накрест между красными точками. Девочка вскрикнула, тело ее напряглось, она крепко вцепилась в Кавенанта. На мгновение взгляд его с ужасом остановился на струе алой крови, хлынувшей из разрезов и стекающей по бледной ноге. Выронив нож, как будто тот жег ему руку, он приблизил рот к ранкам и принялся сосать.

Подживающая ранка в его собственном рту треснула, и кровь Кавенанта смешалась с кровью девочки, но он и на это не обратил внимания. Со всей силой он высасывал кровь из порезов. Остановившись, чтобы перевести дух, он растер детскую ногу и принялся сосать снова. Постепенно голова у него начала кружиться, к горлу подкатила тошнота. Он остановился, боясь потерять сознание.

– Все в порядке, – ловя ртом воздух, произнес он. – Я заканчиваю. У тебя все будет хорошо.

Только тут до него дошло, что девочка жалобно всхлипывает, уткнувшись лицом ему в плечо. Он обнял ее и крепко прижал к себе.

– У тебя все будет хорошо, – хрипло повторил он. – Сейчас я отнесу тебя к мамочке.

Однако, говоря это, он не был уверен даже в том, что у него хватит сил хотя бы подняться на ноги. Но одно он понимал несомненно: то, что он сделал, было далеко не все, в чем она нуждалась; вряд ли ему удалось высосать весь яд. И разрезы тоже требовалось хорошенько обработать. То положение, в котором находилась девочка, лишало его возможности быть слабым. Пошатываясь, он поднялся, прижимая ее к себе, и прислонился плечом к дереву, чтобы не упасть.

Она жалобно посапывала носом у него на руках. Отведя взгляд, чтобы не прочесть в ее глазах укор, он посмотрел вниз, на холмы, стараясь собрать все свои силы.

Сквозь слезы девочка сказала:

– У тебя рот в крови.

– Я знаю, – пробормотал он.

Он медленно перенес тяжесть на одну ногу, освободив другую, и, точно плохо сшитая марионетка, неуклюже двинулся вниз по склону холма. Вскоре он оказался рядом с деревом, прямым и черным, похожим на обгоревший указательный столб, под которым девочку укусила змея. По дороге он три раза едва не свалился. Ботинки соскальзывали с ног; без шнурков они лишь мешали ему двигаться, и, прислонившись к дереву, чтобы удержать равновесие, он их сбросил. Ноги настолько онемели, что не почувствовали бы боли, даже если бы он поранил их.

В его лихорадочно пылающем мозгу пронеслась странная мысль о том, что жизнь была весьма скверно задумана; горести выпадали вовсе не на долю тех, кому следовало. По какой-то неясной причине он был убежден, что Баннор нашел не самый лучший выход из положения в ответ на то, что случилось с Кориком, и что на его месте он, Кавенант, поступил бы иначе. Однако, если бы Баннор сейчас оказался на его месте, он наверняка сумел бы лучше помочь этому ребенку.

Потом он вспомнил, что Морэм ничего не рассказал ему о Великанах. Точно вспышка перед его внутренним взором озарила Виселицу Хау и тело Великана, покачивавшееся на ней.

Что случилось с Великанами?

Безмолвно оглядываясь по сторонам, точно вид, который открывался перед ним – холмы, деревья, река, – был ему незнаком, он оттолкнулся от черного ствола и, неуклюже волоча ноги, потащился вдоль реки Греческих Праведников в сторону города. Время от времени он с трудом разлеплял спекшиеся губы и громко выкрикивал:

– Помогите!

Девочка сказала, что ее родители были далеко, но кто знал, что именно стояло для нее за этими словами? Может быть, они находились рядом с рекой, а может быть, где-то совсем в другом месте. Он и сам не смог бы точно сказать, насколько далеко от города забрел; все события предыдущей ночи выпали из памяти. Но идя по берегу реки, он непременно вышел бы к городу и поэтому счел это решение наилучшим. Каждый раз, взглядывая на детскую ногу, он убеждался, что чернота распространяется; очевидно, и боль усиливалась, потому что девочка хныкала теперь почти не переставая, в промежутках вскрикивая каждый раз, когда он оступался, и взывая к родителям. Ее плач и стоны подталкивали его к тому, чтобы снова И снова выкрикивать, задыхаясь: