Мужчина вытянулся во весь двухметровый рост. Егор поправил воротник светло-голубой рубашки, и в распахнутой поле пиджака я заметила пистолет.
— Я могу идти? — спросил охранник, все еще пристально изучая мое лицо.
Мне было кисло, в горле стоял комок, будто шерсти набили, потому я коротко кивнула и дождалась, пока он отвернется и пойдет к двери.
— Горничная придет в одиннадцать, — сказал Егор и обернулся через плечо. В его прямом сером взгляде читалось что-то похожее на сочувствие. — Если хотите прогуляться по городу, могу сопроводить.
— Но как же… муж?
— Вернется, когда освободится.
И охранник быстро ушел. Показалось, что сбежал, чтобы я лишнее не спросила.
Куда же делся Волгин?
Не скажу, что я сильно тревожилась, но немного чувствовала вину, что его довела. А с другой стороны, да кто он такой, чтоб меня подминать под себя, заставлять с собой любовью заниматься? Разве не должен секс быть обоюдно желанным?
Я зажмурилась, вспомнив, как кончила от его ласк в машине. Это унизительно! Не хочу больше…
Но жар плеснул стыда на лицо с лихвой, будто издеваясь. Дыхание сбилось, а в глубине, где-то под ребрами, натянулась горячая пружина.
Это немыслимо!..
Но хотелось еще…
После того, как мы чуть не разбились в самолете, а моя жизнь свернула по направлению в глухой тупик, я имела право на небольшой отдых, на понимание, что могу банально бояться первой близости. А не вот так…
Неужели Ренат, опытный мужчина, не догадался, что я невинная?
Может, не будь я такой упертой, муж бы услышал меня, поговорил бы и успокоил. Он умеет, я знаю, в самолете ведь он явно старался быть хорошим, пока не огрызался и не рычал.
Я сама виновата. Я же сама хотела его соблазнить.
Нельзя с таким зверем играть в догонялки — поймает и съест. Теперь я это прекрасно понимаю.
Но все-таки, куда Ренат мог исчезнуть? Так надолго.
Сначала напугал до чертиков, а потом оставил одну в неведении.
Надев на голое тело платье, я быстро собрала по номеру одежду, аккуратно сложила все на кресло.
В дверь снова постучали. Я едва успела причесать пальцами спутанные волосы и взглянуть мельком на себя в зеркало. Вот почему Егор на меня так смотрел — у меня же глаза опухшие и губы увеличились, будто я их накачала. Кошмар! Это все Ренат со своими жесткими поцелуями.
— Есения, я принес вам чемоданы, — из коридора послышался голос Егора. — Я могу войти?
— Да, — чтобы не краснеть и не смущаться, я отлепилась от зеркала, расправила одеяло на постели и накрыла кровать пледом.
— Я снаружи, если что-то понадобится, — отчитался охранник, затягивая два огромных чемодана в номер. Оставив их около шифоньера, он проверил ванную комнату, заглянув в приоткрытую дверь, а затем направился к выходу.
Я увела взгляд в сторону, чтобы не раскраснеться сильнее.
— Спасибо, — поворачиваться не хотелось. Так и осталась стоять у кровати, глядя на свои забинтованные руки, пока охранник не вышел. Часть повязки съехала, краснота и отеки сошли, осталось только несколько глубоких царапин на правой руке, но и они уже затянулись и не пекли так сильно.
Дверь тихо щелкнула, и я смогла облегченно выдохнуть. Присутствие чужих теперь слишком меня пугало. Горло сковало, когда я представила, что могло бы случиться, если бы Ренат вчера не остановился. Я бы не смогла его простить. Да и сейчас не хочу ни видеть, ни слышать. И женой ему быть не хочу.
Я сбегу.
Решено.
Вернусь к отцу, объясню, что не смогла выдержать давление жестокого мужа. Папа поймет. Простит. Примет.
Чтобы никто не вломился, закрыла дверь на замок. У мужа должен быть ключ, да только это не успокаивало вовсе, ведь у охраны, скорее всего, дубликат.
Хорошая первая брачная ночь, ничего не скажешь. Сначала гроза, а потом этот ужас.
Я пару минут собиралась с духом, чтобы запихнуть себя в душ, обнажиться и надеяться, что Волгину не приспичит вернуться именно сейчас.
Но даже через тридцать минут, когда я уже обсохла и переоделась в чистое, немного перекусила салатом из фруктов и запила соком, муж не вернулся.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Не вернулся он и позже.
Да и пусть, мне только лучше.
Первым делом проверила телефон. Из неотвеченных был звонок от папы и два сообщения: от Ани и Андрэ.
Открыла последнее сообщение друга на французском.
«Какой скрытный муж тебе попался. Ничего не найти, только пару статей с упоминанием, что в полку богачей прибыло — это в прошлом году было. Такое ощущение, что информацию о Волгине затерли специально. У меня есть хороший знакомый в России. Написал ему с просьбой покопаться в жизни твоего супруга, но придется подождать».
Не могу я ждать. Если бы он знал, как это сложно и что мне грозит.
Открыла сообщение от Ани.
«Как ты?»
Не буду ей отвечать. Объяснить, что со мной сейчас твориться, все равно не смогу, а она будет допытываться. Лучше сделаю вид, что слишком занята развлечениями с мужем. Который, видимо, решил, что я не достойна его общества.
Какие у него могут быть дела? Сейчас, в Париже.
Но и видеть Рената не было желания. Пусть делает, что хочет.
Набрала отца и долго слушала гудки в телефоне.
— Привет, Есения, — ответил папа на третий набор.
— Привет. — Все, на что меня хватило. — Пап…
— Прости, что на свадьбу не попал. Был очень занят.
— Ничего.
— Все в порядке, дочка?
Хотелось закричать, что не в порядке, что я хочу вернуться домой, что мне не нужны деньги и я не могу ему помочь с бизнесом.
— Спасибо тебе, Есения. Вливания средств Волгина спасли наш бизнес. Я не знаю, как тебя благодарить…
— Не нужно.
— Он тебя чем-то обидел? — будто чувствуя мое настроение, уточнил папа.
Можно подумать, что даже если так, это что-то бы изменило.
— Нет. Все в порядке, пап…
— Голос у тебя севший. Я беспокоюсь.
Раньше нужно было переживать, папа. Теперь уже никто не поможет.
И я солгала, наверное, мне хотелось успокоить отца, оградить от моих проблем. Ему своих хватает.
— Я всего лишь не выспалась.
— Мама говорила, что ты пыталась сбежать, — вдруг вспомнил отец.
— Пап…
— Да я понимаю. Все случилось быстро и неправильно. Вы должны были хотя бы познакомиться, но на этом настоял жених. Я сейчас думаю, что, может, не стоило так рисковать твоей жизнью и счастьем ради…
— Все хорошо, папа, — в горле стоял ком из слез, но я держалась.
— Он тебе понравился? Хоть немного.
— Время покажет, — уклончиво ответила я и потерла губы. Так было противно обманывать. Но не скажу же, что муж настаивал на первой ночи немыслимо жестко, особенно если упомянуть, что я сама его до этого довела, папа не поймет.
— Выдержи годик в браке, а там мы что-то придумаем, — вдруг оживился отец. — Всегда можно найти повод развестись. Только постарайся не забеременеть.
— Хорошо, пап…
Кто-то постучал в дверь, я сильно дернулась и ударилась локтем об угол шкафа. Пробормотала папе:
— Мне пора. Созвонимся позже.
— Люблю тебя. Отдыхай, Есения. И постарайся взять от жизни лучшее, не оглядывайся на то, что могло бы быть.
— Спасибо за совет. Я постараюсь, — и, не дожидаясь очередной порции ненужных подсказок, отключила связь. Еще бы посоветовал мне ноги шире раздвигать и думать о хорошем, как сделала мама.
Глянув на экран, решила, что ей звонить точно не буду.
— Уборка номера, — позвали снаружи.
Я впустила горничную внутрь, а сама, подхватив сумочку и телефон, вышла в коридор. Там нашла охранника.
— Егор, я хотела бы посетить несколько магазинов.
— Одну минутку.
Он подобрался, показал жестом следовать за нами еще одному пареньку из свиты охранников и пригласил меня следовать за ним.
В лифте они встали передо мной, а меня погрузило в странный трепет, смешанный с паникой. Широкие плечи мужчин, большие мощные шеи, крупные руки — все напоминало о Ренате. Моем муже, что чуть не надругался надо мной. Как его теперь не бояться, как смотреть в глаза? Как он тогда сказал: «Будет уроком»?
