время не спал и смотрел из приоткрытой двери своей спальни. Мать, услышав крик, выбежала в коридор и застала жуткую картину. Она кинулась в припадке безумия на отца. В руках у неё, как сейчас, помню, было вязание. Она ко дню моего рождения вязала жилетку. Так уж получилось, что она оцарапала ему руку. Царапина была пустяковая, ведь концы у спицы тупые. За это он полоснул ножом по её горлу. Мать захрипела, кровь в её горле забулькала, — я содрогнулась от того, сколько довелось пережить этому парню в детстве. — Знаешь, батя любил, чтобы в доме были острые ножи, — глухо произнёс Валентин. — И они отлично вспарывали кожу, рассекая плоть до кости. Когда мать упала, он саданул её ботинком в живот. Не знаю, была ли она тогда ещё жива. Надеюсь, что нет. Потому что дальше началось кровавое месиво. Он бил и бил, рычал и опять бил. От страха я обмочился. Моя жизнь, ещё не начавшись в этот день, кончилась. Он, сука, взял и всё перечеркнул. Понимаешь? Отец ушёл на кухню, потом вернулся с бутылкой водки в руках и одним махом её осушил. Опустившись рядом с бездыханным телом жены, он обнял то, что осталось от мамы и просто заснул. Дальнейшие события для меня проходили словно в тумане. Я долго трясся от страха, а потом как будто что-то щелкнуло внутри. Умерло вместе с матерью и сестрой. Я вышел из комнаты и, стараясь не наступать на кровь, которая залила весь пол, взял в руки нож. Что было потом, не помню. Дальше шли лишь обрывки воспоминаний. Я бежал, а дождь хлестал меня по щекам. Долго бродил по ночному городу, пока на меня не наткнулся патруль. Одежда в крови, отсутствующий взгляд. Мне задавали вопросы, меня спрашивали о чем-то, а я молчал. Я просто перестал говорить. Если бы не мать моего отца, то отправился бы в детский дом. Хотя порой думаю, что лучше бы и отправился. Ведь она не любила меня и за любую провинность, почем не попадя проходилась армейским ремнем. Бляха от ремня оставила мне след возле левого глаза. Да, у меня была семья, о которой никто не мечтает. А ты думаешь, что у тебя отец — ублюдок. По сравнению с моей жизнью твоя не так уж и плоха. Верно? — Говорить не могла, лишь только кивнула. — Ну что, стало легче? — Валентин, обернувшись, посмотрел на меня.
— Нет. Прости. Я ничего не знала ни о тебе, ни о твоём детстве, — голос предательски дрожал.
— Только жалеть меня не нужно. В итоге я стал таким же, как и мой отец. А может быть и хуже. Но ты напоминаешь мне чем-то мать. Которая застряла рядом с монстром. Любя его, жалея и прощая. Ты пока чиста душой. В тебе ещё нет прожжённости и сучности. Братья любят таких чистых, как ты. Невинных домашних девочек.
— Я не невинна.
— Я не о том, что ты трахаешься. Это лишь источник ухода от реальности и получение удовольствия. Я о том, Лиза, что в этом доме тебя попросту уничтожат. Сделают послушной пустой куклой.
— Я не могу уйти. Я тут застряла на месяц.
— Так я не говорю, что беги сейчас. Просто не оставайся дольше положенного. Найди в себе силы и уйди. Просто уйди.
Я закрыла глаза.
«Просто? Он говорит просто? Но как я могу уйти, когда я люблю Бориса. Я завишу от его настроения, от его желаний».
— Если будет плохо, то уйду, — в голосе моём уверенности не было.
— Ну, ну. Свежо предание, но верится с трудом.
Я разинула рот. Неужели Валентин может нормально общаться? Захотела ущипнуть себя. Нет, похоже, я всё же брежу. Услышала писк. Это подали сигнал часы Валентина. Он прочитал пришедшее на них сообщение.
— Артём вернулся. Тебе лучше пойти умыться. А то туш потекла и выглядишь ты сейчас паршиво, — я встала с кровати и заметалась по комнате. — И ещё Лиза, между нами ничего не изменилось. Будешь должна мне свои трусики.
И, громко хмыкнув, Валентин скрылся за дверью. Оставив меня в совершенном смятении. Выходило, что он попросту скрывает всё в себе. Видимо, играть роль придурка он научился ещё в детстве. Защитная реакция от жёсткого мира.
Глава 21
— Лиза? — услышала мужской голос. — Ты там надолго? — это был Артём.
— Скоро выйду.
Полотенцем просушила волосы и надела белый банный халат, доходивший мне до пят. Пока принимала душ, всё думала, как мне себя вести с Артёмом. При мысли о том, что он будет прикасаться ко мне, уши нестерпимо пылали. А в районе живота разливалось приятное тепло. Предвкушение чего-то яркого и мною ранее не испытанного, подогревало кровь. Нахлынувшие эмоции притупили ноющую боль в груди. Рассказ Валентина помог справиться с горечью очередного отцовского предательства.
Пока мыла голову, мысли мои витали в облаках. И я думала лишь о том, как Артём меня одевает. Как прикасается к моей коже. Трогает возбуждённые соски, гладит бедра. Мысленно застонала. Захотелось ещё раз попробовать на вкус его губы. Посмотреть в его насмешливые глаза. Борис хотел, что бы я подпустила Артёма к себе поближе. И Борис был прав. Почему бы этого не сделать сегодня? Тем более что мне самой интересен такой необычный опыт. Было в желании Артёма столько личного, интимного, что дух захватывало. Обычно мужчины раздевают женщин, ну никак не одевают. Поначалу просьба Артёма несколько удивила. Сейчас же я ждала этого момента с нескрываемым нетерпением. Меня это возбуждало. Сердце гулко билось в груди, по телу разливался жар.
Тянуть с выходом не стала. В конце концов, чему быть, того не миновать.
— У тебя что-то случилось?
Артём расположился на моей кровати. На нём был надет такой же, как и на мне, банный халат. Волосы влажные. Артём, очевидно, не потрудился вытереть голову. Капельки воды, стекавшие с волос, падали на шею и исчезали за воротом халата. Зрелище было завораживающим. Мне захотелось ладонью провести по его волосам. Прикоснуться к его губам. А потом распахнуть халат и прижать его лицо к своей груди. И тихо постанывать, когда он начнет своим ртом терзать мои соски.
Не понимала, что со мной. Ведь я любила Бориса и по идеи не должна была желать его брата. Но вот поди, хотела пойти дальше своей природной скромности. Тем более, оба брата были совершенно не против того, если я буду к обоим проявлять интерес.
— Нет. Ничего не случилось, — и неожиданно для самой себя,
