профессиональная витрина. Кто-то потратил серьёзные деньги, чтобы мы пришли именно туда. Наверняка застраховал это всё, а сейчас потирает руки и радуется.
Ори промолчал, а я понял, почему турели не стреляли. Это были всего лишь муляжи турелей.
После чего Финир отправил нас на багги к окраине города, где нас уже дожидался небольшой транспортный флаер. Неприметная грузовая машина с заляпанными бортами и потёртой маркировкой какой-то логистической конторы. Там уже находились наёмники вместе со своим оборудованием.
Мы быстро погрузились, флаер закрыл грузовой люк, и мир снаружи исчез за металлическими стенками корпуса.
Летели долго. К посёлку старателей не подлетали, это была стандартная мера предосторожности. Нас высадили где-то в пустыне, километрах в двадцати от цели, на голом песке под безжалостным послеполуденным солнцем. Потом мы сами добирались до посёлка и до базы Имперской закупочной компании.
База встретила нас совсем не радостно. Руинами.
Три верхних этажа здания были разрушены почти полностью. Остатки стен стояли как обломанные зубы, а внутри всё выгорело. Запах горелого пластика, оплавленного металла и ещё непонятно чего до сих пор не выветрился.
Из развалин торчала покорёженная балка перекрытия, сложившаяся под странным углом, как сломанная кость. Осталась одна стена и примыкающей к ней кусок от посадочной площадки.
Впрочем, мастерские располагались на минус первом этаже, и туда мы и заехали — вниз по пандусу, раньше заваленного обломками стен. Сейчас расчищенного с помощью тяжелой техники. Впрочем, две большие кучи обломков здания до сих пор лежали по обе стороны заезда.
Разрушения здесь были самыми серьёзными из всех, что я видел.
Нас в мастерских уже ждали механик Макс и начальник охраны корпорации.
Макс с Ори тут же нырнули под капот багги, начав обсуждать багги, вполголоса, деловито, на их профессиональном языке.
А начальник охраны отвёл меня в сторону и указал на дверь своего кабинета.
— Надо поговорить, — сказал он серьёзно.
Чем меня немного удивил. Ведь перед вылетом нас подробно проинструктировал Финир.
Кабинет у него оказался на минус втором уровне. Он оказался небольшой, функциональный, без чего-то лишнего. Стол, два кресла, голографическая карта района на стене и всё. Он сел за стол, напротив меня и внимательно посмотрев на меня, спросил:
— Ты, наверное, сейчас направишься к своей подружке?
Честно говоря, я откровенно удивился, и даже не попытался это скрыть. Вначале хотел нагрубить и ответить, что это не его дело. Это моя личная жизнь и она его никак не касается, но что-то в его взгляде меня напрягло и сказал совсем по другому. Чего совсем от себя не ожидал.
— Откуда вы узнали?
Он чуть пожал плечами и ответил:
— Догадался. Это неудивительно. У всех сегодня отдых, и все решили оторваться перед завтрашним выездом. И ты не исключение.
— Начальник, не нагнетай, — ответил ему. — Я и сам побаиваюсь к ней идти, но нам надо поговорить. Мы с ней давно не виделись и не общались.
— Не получиться у тебя поговорить, — медленно произнёс он. — Я не хотел тебе говорить раньше времени. Но нам надо поговорить об этом.
— О чём поговорить? — не понял я, зачем ему вообще говорить со мной о ней. Что он вообще знает о Тани?
— Дело в том… — он сделал паузу, совсем короткую, но тяжёлую. — Ты не пойдёшь к ней больше. Никогда.
Я смотрел на него и не понимал.
— Это почему, интересно? Вы решили мне запретить? — ухмыльнулся я, и внутри мелькнула насмешливая мысль: ну пускай попробует мне запретить.
— Нет, — сказал он тихо. — Её больше нет с нами.
— Как нет? Кого нет? — не понял я.
— Вот так. Тани больше нет, — Начальник охраны тяжело вздохнул, на его лице было написано — Извини парень, я всё прекрасно понимаю, что слова здесь не помогут. — Клим падальщики её убили. Видимо, они узнали, что вы вместе.
У меня голове всё пересохло, я даже не знал, что сказать.
— Да она никогда и не делала из этого тайны, — продолжал он. — В один из дней они приехали к ней в бар. Сказали, что приехали отомстить за убитых тобой падальщиков. Она успела нас вызвать. Мы, конечно, примчались. Но уже не застали их. Тани и её официантка — лежали на полу в крови. У Тани мы насчитали тридцать два ножевых ранения. Тридцать два, Клим. Мы не довезли её до лечебной капсулы. Её официантке повезло больше. Наши медики смогли её спасти. А Тани больше нет с нами. Она похоронена там, на кладбище недалеко от её бара.
Тридцать два. Эта цифра бессмысленно крутилась в голове, не желая становиться чем-то понятным.
— Как же так? — я не понимал, что происходит.
Не потому, что не слышал слов — я отчетливо слышал каждое слово Просто я не понимал — как так?
— Она собиралась к тебе в колонию, — сказал он негромко. — Но вот так получилось. Не успела она уехать к тебе. Может осталась бы жива.
Оставив его, я вышел на улицу. Мне было душно.
Воздух снаружи был горячим и пыльным, как всегда в этом богом забытом месте, но мне казалось, что воздуха не хватает. Я дышал и не мог надышаться. В груди что-то сжалось и не разжималось.
Тупая, тёмная боль, которую не описать словами, была в груди, потому что слова для неё ещё не придумали.
Она ведь ни при чём, — думал я, шагая куда-то. — Она совсем ни при чём? Она просто держала бар? Она ни к кого не стреляла. Она ни с кем не воевала. За что?
Сам не понял, как я оказался на кладбище. Здесь хоронили просто без пышности, только таблички с именами на камнях. Её могилу я нашёл быстро, будто ноги знали дорогу сами. И цветы откуда-то взялись в руках — полевые, засушенные, почти без запаха. Я положил их на могилу и стоял на коленях глядя на пыльную землю.
В этот момент что-то укололо меня в шею.
Утром я пришёл к себе в медцентре базы корпорации. Над головой плавали белые панели потолка — стерильные, равнодушные. Надо мной колдовал медик корпорации, молодой парень, с усталыми глазами, в измятом халате.
— Собирайся Клим, — сказал он, не глядя на меня. — Тебе пора. Надеюсь, пустыня вылечит все твои сердечные раны.
— Раны? — переспросил я, не понимая, как вообще здесь
