вдвоем, наступило неловкое молчание. Вроде бы, когда ехал в поезде достаточно хорошо отрепетировал свою речь. А сейчас эти слова казались грубыми и ненужными.
Вместо них я обнял Лизу за плечи, и она доверчиво прижалась ко мне.
— Ты, правда, не сердишься на меня? — спросила она.
— За что я должен на тебя сердиться?
— Ну, ведь я заверила тебя, что у меня все подсчитано, а получилось, обманула.
— Себя обманула, — улыбнулся я. — Считать надо было лучше.
— Ты, наверно, голоден? — спросила Лиза, быстро поменяв тему, явно желая уйти от неприятного разговора. — У меня обед уже готов.
— Голоден, конечно, — подтвердил я. — Кроме мандаринов попутчика со вчерашнего вечера ничего не ел.
Стремление накормить мужчину генетически заложено в женщинах со времен палеолита, когда без мужчин было не прожить. Поэтому приманивали их всем, чем могли, в том числе и жареным мамонтом. Увы, эти времена подходят к закономерному финалу. Под напором цивилизации ген становится рецессивным, женщины в итоге поймут, что могут вполне прожить одни.
Но в данный момент мы пока еще находимся в начале этого перехода, поэтому после моих слов Лиза ринулась на кухню, где начала усиленно греметь тарелками и кастрюлями.
Когда мы уселись за стол, и Лиза торжественно разлила половником фасолевый суп из супницы, Есения весело пожелала.
— Дядя Саша, приезжай к нам чаще.
— Почему? — не удержался я от вопроса.
— Потому, что мама тогда начинает готовить вкусный суп и жарить котлеты. А я очень люблю котлеты.
Переглядывания мамы и дочки — это было что-то.
Покрасневшая мама с укоризной смотрела на Есению, а та не прятала глаза и смотрела с непонятным вызовом.
Пришлось в ситуацию вмешаться мне. Взяв ложку, я демонстративно попробовал суп, и нарушил наступившую тишину, сообщив:
— Лиза, ты замечательно готовишь, наверно, тебе придется положить мне добавку. А пока передай мне, пожалуйста, кусочек хлеба.
Та молча подала мне хлеб.
Есения, почувствовав, что сказала лишнее, сидела тихо, как мышь.
— Ну, давайте, поднимем бокалы за наступающий Новый Год, — предложил я и разлил себе и Лизе шампанское, а Есении лимонад.
После двух бокалов вина неловкость после слов Есении сгладилась, и мы начали оживленно обсуждать планы на ближайшие три дня.
— Ты даже не представляешь, какой скандал вчера был на работе, — призналась Лиза.
— А что там у тебя приключилось?- поинтересовался я.
— То и случилось, — улыбнулась она. — Привыкли, понимаешь, что в Новый Год я всегда дежурю. Мол, ты у нас женщина одинокая, а с дочкой сможешь на каникулах куда-нибудь сходить. А тут нашла коса на камень. Заведующий бесился, бесился, а сделать ничего не мог, я три Новых года подряд дежурила в новогоднюю ночь. Куда больше то?
После сытного обеда и вина меня слегка развезло, поэтому я с удовольствием последовал совету хозяйки, немного поспать.
Глава 6
Заснул буквально в пять секунд, а когда проснулся, понял, что лежу в кровати, стиснутый с обеих сторон чьими-то теплыми телами.
Посмотрев, понял, что между стеной и мной устроилась Есения, а с другой стороны спит Лиза.
Мы с Есенией накрыты покрывалом, а Лиза, как бедный родственник притулилась на краю кровати.
— Мда, вот так нас мужиков женщины и берут в плен, - подумал я. — Попробуй, освободись.
Кинув взгляд на часы, понял, что проспал почти полтора часа.
Лиза, видимо почувствовав, что я проснулся, тоже открыла глаза и смущенно сказала:
— Саша, я даже не заметила, когда Еська к тебе забралась, а когда увидела, то было жалко ее будить, поэтому я с вами прилегла и нечаянно заснула.
— Ну, раз проснулись, то встаем, пьем чай с пирожными, а потом идем гулять, — предложил я.
Все хорошее быстро заканчивается. Поэтому вечер второго января наступил незаметно.
Осталась позади праздничная новогодняя елка, встреча Нового года, шампанское и горячие объятья Лизы по ночам.
Сейчас мы стояли у вагона, держась за руки.
— Жду вас через три дня, как договаривались,- сказал я, обращаясь к Лизе и Есении.
— Конечно, дядя Саша, мы обязательно приедем! — воскликнула Есения. — Правда, мама?
— Правда, правда, — вдохнув, подтвердила та.
Я мысленно ей посочувствовал. Можно представить, сколько нервов ей стоило выбить три дня отгулов в первой декаде января. Конечно, это всего лишь 1990 год и никаких праздничных десяти дней здесь нет. Но все равно, без скандала обойтись не удалось.
Лиза без труда поняла, о чем я думаю.
— Не переживай, у меня неиспользованных отгулов за прошлый год выше крыши, так, что еще не на одну поездку хватит, — успокоила она меня.
— Ну, давайте прощаться, — сказал я и, поцеловав Лизу и, чмокнув в щечку Есению, прошел в вагон.
Мама с дочкой, оставшись на перроне, посмотрели друг на друга и дружно расплакались.
Усевшись у окна, я помахал им рукой. Некоторое время они шли за уходящим составом, затем остановились.
— Жена провожала? — спросил пожилой полковник, сидевший напротив.
— Ну да, жена и дочь, — ответил я, мысленно смеясь над своими недавними мыслями после попадания в свое прошлое, не думал, не гадал, а получается, как и в прошлой жизни, женюсь повторно, только на этот раз на женщине с ребенком. Здорово, что с Есенией отношения у нас сразу сложились, иначе, вряд ли у нас с Лизой что-то получилось.
От мыслей меня отвлекли два офицера, зашедшие в купе. Два нехилых подполковника, раскрасневшиеся с мороза, тащили в руках объемистые сумки, предательски позвякивающие при ходьбе.
— Ну, наконец! — облегченно выдохнул полковник. — Я уже начал бояться, что опоздаете.
— Как можно, Дмитрий Сергеевич, — воскликнул один из пришедших. — Просто решили в тамбуре перекурить, отдышаться, так сказать.
Они засуетились, снимая шинели, и папахи, искоса поглядывая на меня.
Раздевшись, офицеры принялись выставлять бутылки коньяка и закуску на столик.
Когда столик, по их мнению, был сервирован, они вопросительно уставились на меня.
— Александр, капитан медслужбы в запасе, — бодро отрапортовал я.
Военные в ответ тоже коротко представились.
Дмитрий Сергеевич, как старший по званию, кивнув на стол, спросил:
— Доктор, за Новый год выпьешь?
— Почему бы и не выпить с хорошими людьми улыбнулся я. — Только на этот раз спирта не налью, не в медсанбате я сейчас, уж извините.
— Офицеры дружно засмеялись.
—
