- Вот, смотри, — он нырнул рукой в пакет и вытащил то, что было на самом верху.
Большую упаковку презервативов.
Зря я наводила напраслину на парня, он просто король романтики. Но сказать ничего не успела — повторив вчерашний маневр, Ярослав прижал меня к стене и принялся целовать. И между поцелуями — ворчал. Или жаловался. В общем, высказывал претензии.
— Я из-за тебя… сорвал совещание… довел до нервного тика подрядчика… ни о чем думать не могу… — все это перемежалось жаркими поцелуями и неразборчивым матом.
Романтик, как он есть.
В общем, буду краткой. Глянец был наведен не зря, Ярослав его исследовал с большим восторгом. И еще. Те неприличные движения, которые демонстрировал мне Богдан днем, не шли ни в какое сравнение с тем, что делал Ярослав своим языком на мне. И даже во мне.
Моему стону составил аккомпанемент писк таймера духовки.
— Это что? — взъерошенный Ярослав вынырнул между моих бедер, по-кошачьи облизываясь. — Что за писк?
— А ты разве не знал… — я притянула его к себе за шею и прекратила облизывания, смачно поцеловав губы. — Это звук достижения оргазма.
Яр хрюкнул, зажал рот ладонью. Но не удержался — заржал.
— Что-то не припомню, чтобы ночью были такие звуки.
— А ночью шла настройка системы, — мурлыкнула я. Как же хорошо. Невероятно просто, как хорошо. Пальчиком не шевельнуть.
— Так что там пиликнуло? — не унимался неугомонной Ярослав.
— Голубцы приготовились.
— Голубцы… — мечтательно произнёс он, подтягивая меня к себе за бедра. — Голубцы — это хорошо. Но… — подмял под себя и взял. — Но потом.
Потом и правда были голубцы, чай и снова — секс. Это вообще стало нашим расписанием на ближайшие две недели. Еда и секс. И много смеха.
Глава 7. В объятьях нежных и страстных кружится голова. Реально кружится!
В общем, на какое-то время мир нас потерял. У нас был свой собственный мир на двоих. Если честно, я была согласна со словами Ярослава о том, что времени мы потеряли… Зато теперь — как же сладко было, выражаясь его словами, ликвидировать отставание в графике производства работ. А заодно и внезапно обнаруженную безграмотность в некоторых интимных вопросах одной конкретно взятой Тони Кармановой. Ну а что поделать? Видеть — видела. А вот трогать не доводилось. Ну, почти. Точнее, не хотелось. А в графике производства работ оказались некоторые пункты… новые для меня. Ну да глаза боятся… ну и не очень-то боятся, скажем прямо… а руки… и губы… Словом, я устроила как-то Ярославу одно томное субботнее утро.
Примечательно оно было тем, что я проснулась первой. Как в тот раз, помните? Проснулась, повернулась на бок, оперлась на локоть. И принялась наблюдать. Отличия были. Во-первых, вместо шортов — трусы. Во-вторых… Во-вторых я подвинулась ближе — чтобы любоваться было удобнее. Тогда это был просто симпатичный парень Ярослав, с которым мы спали — просто спали в одной постели и жили в одной квартире. Сейчас… сейчас это был мужчина, на которого я не могла налюбоваться. Потому что это не просто красивые рельефные руки — это руки, которые меня обнимают. Это не просто крупные четко очерченные губы — это губы, которые меня целуют. И это не просто мощное атлетичное тело — это тело, которое так тесно и сладко прижимается к моему.
Пальцы мои сами собой потянулись к объекту любования. Аккуратно коснулись груди, скользнули по животу. И нырнули под резинку. Ну а что, проторенным, так сказать, маршрутом…
Ярослав сонно вздохнул, закинул руку за голову — и я отчего-то испугалась, отпрянула и нырнула под одеяло. Спустя несколько секунд тишины раздался разочарованный вздох:
— Что, продолжения не будет?
Так он не спал?!
— И давно ты не спишь?
Ярослав повернулся на бок и тоже оперся на согнутую в локте руку.
— Я-то? Из-за тебя не сплю уже месяца два.
— Ты врешь! Ты прекрасно спал все это время.
— Прекрасно сплю я именно сейчас, — Ярославу прискучила его поза, и он подкатился ко мне под бок, но и этого его показалось мало — и вот я уже прижата спиной к его груди. Без лишних церемоний он задрал тонкую майку почти до шеи и удовлетворенно буркнул, запустив в мой третий свои лапы. — Ну просто прекрасно же…
Спорить с ним я не могла. Так выходит всегда, что от его рук я немею. Из всего словарного запаса остаются только слюнявые сюсюкающие нежности. Их и приходится выслушивать «моему Ярочке». Он, впрочем, не возражал. Терся шершавой щекой о шею, горячими ладонями — о соски, и отвердевшим пахом — о мои ягодицы. А, кстати… У меня же были планы.
Я вывернулась из горячих рук и одернула майку.
— Не понял? — Ярослав смотрел на меня уже порядком поплывшим взглядом, который ему необыкновенно шел.
— Чего тут не понятного? — я толкнула его ладонью в грудь. — Минет заказывали?
— Нет. Но надежды не терял. И даже намекал.
— Намекал?! — я тут же выпала из образа роковой соблазнительницы. Поправила сползшую лямку. И подвинулась поближе. — Не припомню.
— Ну… когда я делал вот так… — его рука опустилась мне на плечо и едва заметно надавила, понуждая меня сдвинуться вниз. — Тебя это не наводило ни на какие мысли?
— Мысли?! — я прыснула. Только с Ярославом я узнала, что в постели можно смеяться. — Ты всерьез думаешь, что когда мы с тобой голые в постели, у меня в голове есть какие-то мысли?
— Правда, что ли? — он довольно ухмыльнулся. — Значит, намеков ты не понимаешь?
— Нет.
— Тогда иди сюда, — он потянул меня на себя. И мы замерли. Сначала мне было интересно, что он дальше сделает. Или скажет. А потом я просто потонула в его глазах. Кажется, это мужики обычно тонут в женских глазах. Ничего не знаю. В серые огаревские полыньи можно мгновенно ухнуть с головой — и пикнуть не успеешь. А сегодня в его взгляде было что-то еще. Что-то новое. И да, снова незнакомое. И он тихо-тихо, едва слышно произнес мне в губы: — Только если ты сама этого хочешь, малиновая моя девочка.
После этих слов у меня не было ни единого шанса. Я поняла, что умру, если сейчас не прикоснусь к моему Ярочке там.
— Ты только прямо мне скажи, если чего не так, — по проторённому маршруту моя рука снова пошла от груди вниз. — Для меня это совсем… новый опыт.
- Ух ты… — Ярослав накрыл мою руку своей. — Понятно, почему ты так долго решалась.
Я вздумала было возмутиться. Или смутиться. Но пока я размышляла, Яр, снова прижав меня, на ухо мне выдал инструкцию. Краткую и точную. Он умеет формулировать, знаете ли.
Инструкцию я выполнила. И даже внесла в нее некоторые рационализаторские… и просто лизаторские предложения. Ярочка мой пытался от меня в финале увернуться — но не успел. И потом, влажный и дрожащий, прижимал меня к себе так, будто я самое дорогое, что у него есть.
***
Вот такими примерно событиями была наполнена наша жизнь в течение двух недель. Исключения было два. Один раз мы таки собрались в кино. А второй раз Ярослав сдержал данное мне когда-то слово и мы на выходные уехал в дом отдыха. Но обо всем по порядку.
***
Руки бы оторвать тому, кто проектировал этот торговый центр! Парковка крошечная, и вечно забита под завязку. Машину пришлось ставить напротив, через дорогу. Заглушив двигатель, Ярослав достал телефон.
Ярослав: Я на стоянке напротив.
Тоня: Бегу.
Ярослав погасил экран и перевел телефон на беззвучный режим. Все. Рабочий день окончился.
Раньше он специально заставлял себя выключаться из рабочего процесса. Работать Ярослав умел и любил. Но не хотел повторения судьбы отца. Всех денег не заработаешь, все дела не переделаешь. И надо уметь останавливать конвейер дел и мыслей. Ярослав для этого использовал все, что подвернется под руку — компьютерные игры, кино, телевизор, соц. сети. Все, что угодно — но обязательно переключить голову.
Сейчас голова переключалась сама, стоило только стихнуть напору ежедневных дел. Более того — иногда было сложно думать о работе, когда мысли то и дело возвращались…
