— Я тебе этой капусты куплю ведро! — Ярослав еще спорил, но исключительно из-за своего упрямства.
— Я не хочу покупную. Я хочу сама насолить. Я тете обещала.
— Антонина Петровна! — взвыл Ярослав. Но тетка лишь развела руки.
— Ну пожалуйста… — я обняла Ярку за шею. И он сдался. Но тут же начал выдвигать условия капитуляции.
— Чтобы телефон всегда был под рукой и трубку брала сразу.
— Хорошо.
— И одевайся тепло.
— Хорошо.
— И чтобы тяжелого не поднимала!
— Хорошо.
— А если что не так — сразу звони!
— Хорошо.
— А ну тебя, — махнул рукой Яр, а потом обнял. — Но имей в виду, мне Митька с Маришкой все будут докладывать!
**
Ярослав уехал. А я осталась. Сажать в зиму лук и чеснок, обрезать малину, белить яблоньку и солить капусту.
К концу огородных работ я уже эту капусту видеть не могла. И сто раз пожалела, что не уехала с Ярославом. А этот ирод каждый вечер баловал меня фото дошираков, бутербродов и прочей гадости, сопровождая душераздирающими комментариями: «Так борща хочется» и «Что-то желудок побаливает». То есть, до нашего знакомства он спокойно питался самостоятельно, а теперь вдруг резко утратил навык. В общем, жених мой развлекался, как мог. Я в ответ ему слала фото калош и банок с капустой. И грозила, что вместе со мной ему придется забрать минимум десять штук. На что Огарёв ответил: «Надеюсь, ты не про калоши».
Вернулся Ярослав внезапно и без предупреждения. Увидев в окно подъезжающий белый «ровер», я натурально взвизгнула и помчалась на крыльцо. Но когда открылась воротная дверь, за нею был не Ярослав. Пригибаясь, через порог шагнул седой дядька со странно знакомым лицом и молодцевато гаркнул:
— Встречайте сватов! У вас товар, у нас купец.
И пошатнулся. Потому что из-за его спины выскочила невысокая крепко сбитая женщина с короткими темными волосами и быстро поднялась по ступеням. Обхватила меня за щеки руками, изучающе уставилась знакомыми серыми глазами. А потом охнула.
— Господи, совсем исхудала!
И тут на крыльцо вышла и тетушка, а в проеме воротной двери показался, наконец, Ярослав.
В общем, свой шанс поволноваться перед встречей с будущими свекром и свекровью я благополучно прохлопала. Просто не успела.
Больше всего происходящим наслаждалась тетя. Хлопотала, устраивая гостей и накрывая на стол. За столом разливалась соловьем, какая я у нее мастерица и хозяюшка. Наталья Ивановна в ответ разливалась соловьем, какой у нее умный и порядочный сын. Михаил Константинович ел молча и с аппетитом, периодически поддакивая жене и довольно поглаживая усы. А Ярослав под прикрытием скатерти нагло лапал меня за задницу. Без каких-либо возражений с моей стороны.
***
— Так вот ты какой, Ярослав Огарёв, нехороший человек.
— Я очень хороший, — Яр тут же принялся за свое любимое дело — спорить.
— Да? — Феня уперла руки в бедра. — А кто нас собутыльника лишил? С кем мы теперь пиво пить будем?
— Девчонки! — расплылся в чеширской улыбке Огарёв. И руки раскинул в приглашающем жесте. — Девчули! Сознаю свою вину. Меру, степень, глубину. И готов пить с вами пиво вместо Тони. Поехали к нам прямо сейчас.
Феня оторопела от такого напора. Это я-то привычная к выходкам Огарёва. Ганя что-то зашептала Фене на ухо.
— Какой алик? — у Яра слух что надо. — Зачем нам алиэкспресс? У нас все есть.
— Алик — это жених мой, — задрала нос Ганя.
— Следак он у нее, капитан, — добавила Феня. — И пить пиво с посторонним мужиком он ее не отпустит.
— И правильно сделает! — с воодушевлением согласился Ярослав. — Пусть с нами едет. Свои люди в следственных органах всегда пригодятся.
— Мой меня тоже не отпустит, — не растерялась Феня.
— А он у тебя кто? — подыграл ей Яр.
— В магазине запчастей работает, на закупках.
— О! — обрадовался Огарёв. — Мне как раз бензонасос менять надо. Звони! Пусть едет.
— С бензонасосом?
— Пока можно без него.
И мы стояли и смеялись, а потом девчонки стали звонить своим, и мы действительно поехали к нам пить пиво и знакомиться. Впрочем, кое-кому пиво не светило. Но я и не расстраивалась.
***
— Ну и кто он после этого…. — Яр неловко держал на руках маленький голубой сверток и растеряно смотрел на него. — Я его полгода Ленкой называл, а он… Тоня, ты кого родила мне?
— Что, сын тебе не нужен? — я пока не чувствовал в себе сил, чтобы отвечать на уровне.
Руки Ярослава дрогнули, и он прижал к себе сына покрепче.
— Как это не нужен? Нужен. Только… — он наклонился, вглядываясь в крошечное лицо. А потом коснулся сморщенного лобика губами. — Только Ленкой тебя звать, сына, как-то неудобно.
Я все же рассмеялась.
— Ну пусть будет Лёнька вместо Ленки.
— Леонид Огарев… — задумчиво произнес Яр, словно пробуя имя на вкус. — А что, нормально. — Он переложил сына на другую руку и погладил меня, лежащую на кровати, по голове. — Спасибо, Серенькая.
Я только фыркнула тихо, наслаждаясь покоем и прикосновением родных рук после нескольких часов ора и трудов праведных. Собственные волосы стали для меня неожиданно самой большой проблемой беременности. Красить я боялась. И корни отрастали, придавая моей голове крайне неаккуратный, на мой взгляд, вид. Как это меня расстраивало — словами не передать. Муж мой на это отреагировал в своей неповторимой манере.
— Так это что — не твой настоящий цвет?! — ахнул как-то он на мое нытье. — А я-то надеялся, что дочка твой малиновый цвет волос унаследует.
— Главное, чтобы она твои мозги не унаследовала! — не осталась в долгу я.
Вместо дочки у нас родился сын. А муж меня теперь называл Серенькая. Потому что мой натуральный цвет — пепельно-русый. Яр говорит, что ему нравится, и он ждет-не дождётся, когда я вся стану такого цвета. «И будет у меня новая жена», — добавляет при этом он.
На этих мыслях я улыбнулась, подтянула руку Ярослава поближе и привычно легла на нее щекой. И, прикрыв глаза, слушала, как Ярка мой что-то бормочет.
— Ну ты это… давай, Лёнька, расти, кушай хорошо и все такое. Вырастешь — будешь красивый, как мама и умный, как бабушка Наташа. Характер у тебя будет боевой, как у бабушки Тони, а трудолюбие — как у дедушки Миши. А от меня что? А я тебе, сына, когда ты вырастешь, расскажу, как правильно жениться. Главное — вовремя сбежать с неправильной свадьбы.
Конец
