первым… во всем. А потом херакс! А таких, как ты, влюбленных одноклеточных, думающих членом, полно у нее, только свистни!
В общем, хрен тебе, гавкучка языкатая, а не перемирие!
Что хочу, то и буду делать!
А хочу я, чтобы у тебя продыху не было! Работай давай, а не заигрывай с каждым встречным-поперечным. А то вы посмотрите только: тут улыбочка ласковая Раулю, там комплиментики Дизелю, то голосок нежный журчащий со всем персоналом, то «уси-пуси, Рози, детка» и чуть не слезы в глазах, как на семейство Герреро уставится…
А мне что? Мистер Доэрти то, мистер Доэрти сё, дикарь, зверюга, нервомот.
Я тебе покажу нервомота!
– Мисс Дюпре, разве так сложно запомнить, что мы пьем только растворимый Монт Хаген (сорт растворимого кофе в США, отвратительная гадость, по мнению Авторов), а не эту вот херню? – процедил я и потрусил пачкой зернового Лаваццо, заметив ее входящей в гостиную с неизменным Дизелем на хвосте.
– Прошу прощения? – чуть ли не чопорно вздернула она огненно-красную бровь.
– Ты опять? – вылез вперед дурной братец. – Нормальный кофе, итальянский вроде, лучше чем прежняя бурда, чего ты…
– Мне не нужен лучше, всего лишь тот, что был.
Напряженный прищур девичьих глаз мне как бальзам на душу.
– Насколько мне известно, подобные вопросы относятся к сфере ответственности техперсонала, обратитесь к ним, мистер Доэрти, – отчеканила она.
– Да, иди и цепляйся к кому… – опять замельтешил Дизель, и Мари повернулась к нему. Типа тема исчерпана. А хрен вам!
– А позвольте уточнить, мисс Дюпре, кто отвечает за все здесь, включая техперсонал? Возможно, наш директор, коим вы и являетесь? Если так, то я обратился как раз по нужному адресу, потому как хочу свой хренов кофе, и мне глубоко поху… по выхлопной трубе, кому вам нужно отдать для этого указание, ибо я довел уже все до вашего сведения!
– Херасе речь, – хмыкнул за моей спиной Ноа. – Прямо истинный м… движнюк во всей красе. А мне так можно?
– Слушай, Саваж… – попер в мою сторону Дизель, но его тут же ухватила за локоток мисс У-меня-тут-все-подчиненные, и он послушно застыл на месте. Тьфу, подкаблучник сраный!
– Рон, постой, – выступила вперед Мари. – Мистер Доэрти… – Вот, видали? Он, значит, Рон, а я – мистер Доэрти. Ну и кто ведет себя здесь не по-взрослому и нарывается на прямой конфликт? Видно же, что не я! – Сожалею, что вас настолько вывел из себя факт смены вашего любимого напитка другим. Обещаю, что как только мы с Ронаном вернемся, я немедленно лично займусь исправлением этого вопиющего и достойного всяческого порицания упущения!
И, дернув Дизеля за собой и гордо задрав подбородок, она уцокала прочь, а сзади кто-то зафыркал, давясь смехом, но стоило мне обернуться, все замерли с серьезными рожами. Я вам тут клоун, что ли? И это что, она опять меня так хитро нервной истеричкой обозвала? И куда это, собственно, они намылились на пару с этим Казановой недоделанным и когда намерены вернуться?
Часа два, пока эта… вражина рыжая вместе с братцем-предателем неизвестно где шлялись-обжимались, я дурным зверем в клетке наматывал круги по покрасочному цеху, пиная банки с краской и кроя на чем свет стоит невозмутимого Рауля, который в ответ на все мои гневные тирады, типа: «Это что за потеки? Кто так грунтует? Я этому Фино руки оборву и в ж… багажник его квадратный засуну, с ногами и х… движком в придачу!» лишь вздергивал выразительно бровь и поправлял судорожно дергающуюся маску-респиратор. Хоть бы раз ответил, чтобы я мог выговориться! Так нет же! Небось, его тоже науськала, дрессировщица неотесанных головожопов! Ишь ты! Рекламу нижнего белья им тоже подавай. Кстати!
Ронни!
– Ронни! Сук… Потомок самки канис лупус фамильярес! Почему твои операторы шля… ходят по цеху в верхней уличной одежде? Натрусят мне грязи, а нам перекрашивать потом? Это же матовый черный! Он должен лечь идеально гладко!
– Ох, котик, и правда надо бы инструктаж…
– Где директор площадки? Что за бардак творится? Ну невозможно же работать!
– Мистер Доэрти, вы хотели мне что-то сказать?
Она подкралась сзади, со спины. Не процокала, как обычно последнее время, а именно подкралась. Я кинул взгляд на ее ноги – мягкие розовые угги, не безобразные лапы, коими они смотрятся на всех, а трогательные, нежные лапки, как у кошки, что аккуратно стелется по земле, чтобы цап-царап несчастного голубя! А я тебе тут не голубь!
– Это что за обувь на площадке, где ведутся опасные работы? – взревел я прямо в растерянные глаза. – Где металлический подносок? А если тебе байк на ноги упадет?
– Но я только что с улицы…
– Вот именно! С улицы! В грязной и небезопасной обуви!
– Послушайте, мистер Доэрти…
Опять она тут мне «мистерит», да я тебе щас…
Вдохнул побольше воздуха и…
Поперхнулся, захлебнулся ее ароматом, будто в ванну с нашатырем нырнул. Горло свело спазмом – ни вдохнуть глубже, ни выдохнуть.
Да как можно выдохнуть, выпустить, вернуть из себя ее запах – тонкий, цветочный, с нотками мускуса и ощущением свежести. Как будто ма на кухне бухнула передо мной на стол, уже заставленный противнями со свежим имбирным печеньем, тарелку с первыми летними ягодами, а мне так и хочется одной рукой цапнуть сразу несколько печенек, а второй зачерпнуть ягоды полной ложкой и…
– Что за запах? – скривился я. – Вам, мисс Дюпре, не говорили, что столь обильно пользоваться парфюмом – дурной тон? Возможно, вы не в курсе, что есть люди, у которых может возникнуть аллергическая реакция на дешевые духи, купленные у уличных торговцев?
Какая-то незнакомая тень промелькнула в ясных, как налитый в хрустальный бокал коньяк, глазах мисс Кто-нибудь-заткните-этого-придурка. Даже не тень, а, скорее, всполох. Отблеск то ли обнаженного меча, вытащенного из ножен, то ли выстрела из глока в холодный зимний день.
– Оу, – вроде как смущенно ответила гавкучка, и лицо ее приняло непонятное мне выражение. – Действительно, как это я не подумала. Что ж, я должна немедленно что-то сделать с этим. Не так ли, мистер Доэрти? Я не могу позволить, чтобы такая досадная оплошность с моей стороны выбила вас из равновесия. Пожалуй, пойду приму душ. Немедленно.
Душ?
Душ???
Она пойдет принимать душ тут? У нас?
Единственный душ, в который она может сунуться, – в комнате Алеены и Рика.
И он, сука, имеет общую стену с МОЕЙ комнатой!
И это она, значит, будет стоять мокрая, ГОЛАЯ прямо за моей стенкой?
Оглаживать себя руками, смывая хлопья ароматной пены, ловить губами капельки воды, стекающей по лицу, намыливать грудь, задевая
